[Да свершится справедливость… (лат.)]
И я, словно во сне, ощутила, как всё моё тело точно так же медленно приподнимает вверх, разводя в стороны руки и ноги… И аккуратно, но плотно припечатывает спиной к стене. Я попыталась было прохрипеть какие-то слова, но внезапно сообразила, что и голос мне изменил…
Дёргаться было абсолютно бесполезно. На этот раз меня держало моё собственное платье. А туфли превратились в какие-то свинцовые набалдашники, из которых я не могла, как ни старалась, вытащить ступни ни на дюйм.
Одним молниеносным рывком он подлетел к мне — так близко, что мы почти столкнулись носами… В лёгкие ворвался пронзительный запах свежего озона. И я смогла нормально вдохнуть, несмотря на ремень, по-прежнему сдавливающий моё горло. [*]
[Расатал распоряжается энергией молний, поэтому когда он в гневе - в воздухе начинает пахнуть озоном.]
— Решил распять меня?.. — гордясь своей непокорностью, ехидно просипела я, исподволь пытаясь разглядеть в его чёрных глазах хоть какой-то намёк на человечность… И с ужасом поняла, что почему-то не нахожу.
— Vis ut impunity?.. — снова прошипел он сквозь сжатые зубы. [*]
[Хочешь остаться безнаказанной? (лат.)]
Я зажмурилась… Если Расатал перешёл на латынь — значит, дело совсем плохо… Так он делал лишь в моменты наивысшего накала эмоций. И я плотно сжала губы, понимая, что сейчас нет никакого смысла ему перечить.
Но в следующую секунду мне пришлось-таки открыть глаза…
Потому что мне в горло, чуть повыше полосы ремня, прямо в сонную артерию больно ткнулся острый кончик крупного серо-стального пера.
По спине побежал холодок страха. Перо всё больше вдавливалось в шею… И на какое-то мгновение мне показалось, что оно проткнёт кожу, и я почувствую, как из моей артерии частыми, сильными толчками начнёт выбрызгиваться кровь.
Но следующее, что я ощутила — это то, как кружево бюстгальтера оттягивается вниз… И как моя грудь полностью вываливается из него, на потеху этому чёртовому извращенцу, впившемуся в неё своими обсидиановыми глазами так, словно видит её впервые.
— Отпусти меня! — возмущённо мявкнула я, сама не узнавая свой голос… А в ответ услышала лишь тишину, да мягкий шелест пера, задевшего моё ухо.
Нежнейшее касание… После того укола, которое оно оставило на моей шее, оно казалось просто невесомым. Перо поползло вниз, по груди…
А потом вдруг Расатал, продолжающий висеть передо мной с раскинутыми в стороны руками, не прикасаясь ни к чему вокруг и управляя всеми предметами лишь своим намерением, развернул перо остриём и резко пропахал им болезненную борозду мне между грудей.
Я дёрнулась, взвизгнула и тут же уставилась на него с ненавистью, жалея, что поблизости нет целой бочки с водой, которую я безжалостно грохнула бы ему на голову, даже не заботясь, сумеет он от неё увернуться, или нет.
Кожа на месте борозды саднила и покраснела. Я уже начала было собирать во рту слюну, чтобы от души плюнуть в эту бесстыжую своевольную рожу, но кто бы сомневался, что и здесь он меня опередит.
Подол мгновенно задрался кверху, накрывая моё лицо с головой. Я гневно завопила:
— Расс! Прекрати эти свои шуточки! Это уже не смешно!
Он, конечно же, не слушал.
А перо повело следующую дорожку — по животу. Шёлковую… Нежную… Оно гуляло по нему то вверх, то вниз… Спускалось по внутренней поверхности бедра… А потом я почувствовала пальцы Расатала, стаскивающие с меня трусики.
Сопротивляться я не стала. Если он таким образом распалит свою страсть и просто трахнет меня — это будет наилучшим выходом в моей ситуации… И я закусила губу, сразу же ощутив, как между ног начинает вновь загораться знакомый огонь.
И снова мягкое перо… Оно теперь скользило по губкам, лаская меня, дразня, поднимаясь к пупку и опять возвращаясь к ним… То быстро, то медленно… То порхая, как крылышко бабочки, то гладя, словно пушистая кисть, по самым чувствительным местечкам.
Я задыхалась в своём подоле, ничего не видя и почти ничего не слыша, кроме собственного гулко стучащего в ушах пульса.
В один момент он вдруг резко сдёрнул подол вниз, и не успела я открыть рот для того, чтобы сделать нормальный вдох, как он впился в мои губы горячим властным поцелуем… И я выдала длинный измученный стон — мне уже хотелось большего.
Он оторвался от меня, тяжело дыша… Его горящий взгляд просто прожигал меня насквозь, не давая прорваться ни единой мысли… Я вообще не понимала, чего хочу — то ли наказания, то ли секса, то ли чтобы он меня простил и отпустил… А, быть может, всего этого одновременно.
— Я хочу поставить в наших отношениях точку… — медленно проговорил он, и перо вновь поднялось на уровень наших глаз, между его лицом и моим.
Потом плавно поплыло вниз… Развернулось ко мне остриём…
И я издала сдавленный, беспомощный писк, когда конечной точкой путешествия этого острия оказался клитор.
Я оказалась на грани боли и наслаждения… Он давил не слишком сильно… Но ощутимо.
Начал слегка покачивать перо — так, что я боялась даже дёрнуть бёдрами, опасаясь неосторожного движения, чтобы не нарваться на этот жёсткий кончик… Чуть наклонил голову, внимательно следя за моими неуклюжими попытками отстраниться, и продолжая держать меня в этом беспощадном напряжении…
Я изо всех сил сжала кулаки и сглотнула мгновенно заполнившую мой рот слюну. А Расатал наклонился ещё ниже и, открыв рот, страстно обхватил горячими губами мой левый сосок.