— Господа герои, не хотите желание загадать? — окликнула нас девушка в традиционных китайских одеждах.
Она разместила свой ларек близ входа в Колизей, где и будет проходить основное действо. Большие красные фонари, которые придется держать в руках, пока все не начнется, а потом, когда прогремят фейерверки, отпустить их, и тысячи символов людских желаний полетят в небеса.
— Пап, можно? — захлопала глазами Тария, смотря на меня снизу вверх. У дамочки, продающей небесные фонари, в глазах появилось непонимание, то ли потому, что в начале фразы дочери было именно «пап», то ли из-за того, что фраза была произнесена на русском языке. Ну да неважно.
Полез в карман за двумя золотыми монетами, чтоб купить и для себя, и для дочки, и взглянул на Феринду.
— Хочешь? — уточнил у новой знакомой, и та, на мгновение растерявшись, кивнула. Выудил три монеты из кармана и протянул продавщице, уже на английском говоря: — Три штуки, будьте добры.
— Как пожелаете, госпожа, — закивала та и по очереди вручила нам по фонарю. Это не такие, какие можно купить в магазине, которые нужно разворачивать и вот это вот все. Тут у него не складная конструкция, элемент, который нужно поджигать, спички приклеены к прутику, чтобы любой мог поджечь и запустить фонарь в небо. Мы, держа новое приобретение, пошли в Колизей, куда уже сходилось множество людей, подавляющее большинство которых — игроки. НИПов можно по пальцам пересчитать. Продавщица махнула нам рукой и вежливо попрощалась: — Счастливого Нового Года!
— И вам! — отозвалась Тария, а мы с Фериндой просто улыбнулись в ответ.
Огромная толпа всегда сопровождается бесконечными разговорами, заглушающими все вокруг. Трибуны Колизея практически заполнены, и люди все приходят и приходят. Сама арена главного здания в Енграде вымощена брусчаткой, возведена огромная сцена со статуей восточного дракона, символизирующего, какой зверь по восточному календарю приходит на смену прыткому кролику.
Нам потребовалось прилично так времени, чтобы все же найти трибуну со свободными местами. К нашему удивлению, даже не самыми дальними. Пока шли, со сцены уже начала звучать китайская опера. Каждый год так. Приглашают настоящую оперную певицу, что заходит в игру и поет для всех игроков мира. Далеко не всем нравится китайская опера, но я за годы в игре хоть и не сразу, но все же оценил. К тому же, будут и другие исполнители со всего мира, и музыка у них тоже разная, чтобы угодить вообще всем.
Усевшись, наконец, поудобнее, заметил, что небо уже потемнело, и на практически черном ночном полотке появились десятки тысяч звездочек, сверкающих сегодня необычайно ярко. Все разговоры затихли, музыка все еще звучит, но тихо. Тария насупила брови, не понимая, что происходит. Положил дочке ладонь на голову и повернул таким образом, чтобы она смотрела, куда нужно.
Едва слышная мелодия, не со сцены, а сверху, с небес, словно дрожала в воздухе, лаская слух. Узоры созвездий на небосводе все четче и четче, а клубящаяся тьма, которой намеренно придан другой оттенок, скорее синий, чем черный, расплывалась по небу. Музыка нарастала. На сцене заиграли скрипачи, к ним присоединились ударные и клавишные. Все присутствующие неспеша поднимались со своих мест, узнав мелодию. Я не стал исключением. Выпрямился во весь рост, приложил к сердцу кулак, а вторую руку убрал за спину.
Все вместе мы, тысячи и тысячи игроков, набрали полные легкие воздуха и в нужный момент запели. Запели гимн Енграда. Каждый, кто провел в игре хотя бы несколько лет, кто из года в год приезжает сюда понаблюдать за турниром и празднованием Нового Года, наизусть знает слова. Все из нас сделали вклад в построение этого гигантского города, места, объединяющего сердца людей всего мира. Мы построили этот город. Мы продолжаем его строить. Не собственноручно, так финансово. Это — наш общий дом. И что бы ни случилось в мире, здесь, в Енграде, все люди — семья. От мала до велика.
Магические камни, инкрустированные в каждый мало-мальски пригодный для этого участок Колизея, вспыхнули желтым светом, а самые яркие из них направляли свое сияние на самую вершину колоссальной постройки, туда, где расположено главное ложе. Даже отсюда, с наших мест, да даже с самых дальних можно увидеть, как к резным золотым перилам выходит высокая седовласая женщина. Она положила одну руку на сердце, а второй помахала всем нам. Ее голос будет слышен из каждого уголка Колизея. Госпожа Вэй, вдох которой слышали все мы, запела. Столь же прекрасно, как она пела семнадцать лет назад.