— Ты чего это…? — пробормотал я, изучая взглядом внешнюю сторону ладони. Вроде ничего забавного в ней нет… Провел рукой по лицу, как до этого, и дочурка снова издала какие-то радостные звуки, смотря на меня своими карими глазами. Меня осенило. — А-а-а… Ты думаешь, я с тобой играюсь…?
Поудобнее взял ее одной рукой, а ладонью второй снова и снова закрывал лицо, и каждый раз сопровождался новыми смешками, что постепенно переходили в восторженный детский хохот. Незаметно для себя и сам улыбнулся, то и дело смотря в голубые глаза дочери. Как ни пытался сдержать слезы, но они все равно потекли. Я улыбаюсь ей во все тридцать два, сквозь боль и обиду на весь мир. А она хохочет. Искренне. Сейчас она еще не понимает, что папаша у нее алкаш и ублюдок, для нее я просто единственная знакомая морда. С синяками, затуманенным взглядом, с вонью из пасти, и все же…
Я много раз вспоминал этот день. Неоднократно. Мысль о том, что своим пьянством уничтожаю не только собственную жизнь, плотно засела в голове, и не выкорчевать ее никак оттуда. Пятнадцать лет прошло. И за эти долгие пятнадцать лет я не взял ни капли в рот. Курить стал намного больше, какое-то время сидел на антидепрессантах, был частым гостем у психотерапевта. Но все это было где-то за кадром. Для Леры я пытался оставаться добрым и жизнерадостным батей. Не самым лучшим, но пытался делать все, чтобы ей жилось если не хорошо, то хотя бы нормально. Одета, обута, крыша над головой есть, еда тоже есть, иногда даже побаловать себя могли. На море ее свозить у меня средств не находилось. Точнее сказать, они были, но такие суммы я клал на сберегательный счет, чтобы потом, когда Лерка повзрослеет, она могла сама ими распорядиться, чтобы у нее была подушка для комфортного начала взрослой жизни. Даже не знаю, сколько там сейчас скопилось, но продолжаю с каждой зарплаты закидывать деньги.
Учится она так себе. Я не придаю большого значения учебе, лишь бы не двойки изо дня в день, а остальное неважно. Она девочка, ей попроще будет. Единственное, что мне не нравится в жизни Леры — это я сам. Свою мать она никогда не видела, да и невозможно это, а я при всем желании материнскую фигуру заменить ей не смогу, так что мне остается только пытаться быть хорошим отцом.
Отец-одиночка для других родителей зачастую выглядит, как что-то плохое. Мало кто по достоинству может оценить, насколько тяжко может быть растить ребенка в одиночку, тем более девочку. Я ведь даже о самых простых вещах типа месячных не могу с ней поговорить. Как выглядел этот диалог? «Ты не умираешь, это пройдет». Ну, поддержка великолепная. Возвращаясь к предыдущей теме, ну остальные дети время от времени на Лерку косо поглядывают. Родители науськивают, мол, вон, посмотри, папаша наверняка бухает, весь помятый, а на этой оборванке одежда дешевая, вместо того, чтобы на каждый предмет по тетрадке носить, таскает в школу парочку на девяносто шесть листов, и там у нее вообще все, нищие небось. Ясное дело, что будучи еще в первом классе, Лера об этом особо не задумывалась, вряд ли у нее было понимание, что мы какие-то не такие. Но вот переходный возраст это, конечно, да. Правда в один момент у нее будто в голове что-то щелкнуло, и она резко забыла о том, что чужое мнение может представлять хоть какую-то ценность. Не решаюсь завести этот разговор. Самому мне будет явно неприятно что-то подобное обсуждать, и сомневаюсь, что ей захочется. Не говоря уже о том, что она все еще подросток, и сейчас у нее есть только ее собственное эго, ее желания и взгляды. Упертая, как я, и вот это вот «ее мнение» периодически меня так раздражает, что прибить хочется. Но я при всем желании не смогу на нее повлиять.
Потушил сигарету об урну, выдохнул дым и почесал затылок, смотря на пакет из «Магнита», в котором тащу домой продукты. Последние дни до зарплаты, купил самое необходимое. На самом деле, тяжко было перестроиться на хотя бы подобие правильного питания. Ну, маленький ребенок ведь не в состоянии есть всего раз в сутки, и то что-нибудь жирное, с коркой, такое чтоб, разок поел, и больше не хочешь до следующего дня. Ей и супы, и каши, и овощей надо бы, да побольше. Сложно это.
Единственными, кто пытался как-то участвовать в жизни ребенка, были ее бабки, которые между собой вечно цапались, ну и крестная. Но последняя живет в Китае, да и у нее своя жизнь, прилетать ей то ли некогда, то ли нет желания. Но на каждый праздник присылает Лерке подарки. Мать жены часто приходила, видела меня пьяного, и из раза в раз грозилась вызвать органы опеки, но, видимо, и сама понимала, что смерть Ани меня окончательно выбила из колеи, и оттого не торопилась. А когда терпение все-таки кончилось, я пить уже бросил, и каждодневно сидел с Леркой. Потом деньги, которые успел заработать на игре до беременности жены, кончились, и пришлось искать работу. Леру оставлял уже со своей матерью, а дальше уже и садик, школа, и вот моей принцессе, искренний смех которой заставил меня задергаться и взять себя в руки, уже пятнадцать лет. М-да уж, время быстро идет.