Высвободившись из отцовских объятий, которые были невероятно крепкими, хоть аватар и женского пола, посмотрела ему в глаза, выискивая в них хоть какой-то намек на то, что это всего лишь сладкая ложь. Но взгляд добрый, заботливый, как и всегда.
— Правда…? — пробормотала я, чувствуя, как у меня уши горят. Стало до ужаса стыдно из-за всех тех мыслей, что успели заполонить мою голову.
— Правда, — с едва заметной улыбкой ответил папа.
В черепной коробке всплыли слова Арлекины. Она упоминала, что для Солиан это будет не первая смерть, но, по всей видимости, я не восприняла эту фразу нормально, потому что была слишком растеряна, и только сейчас до меня дошло. Поспешно вытерла слезы с уже наверняка успевших покраснеть глаз и отвернулась. В детстве я постоянно ревела, и вообще по натуре плакса, но мне не хочется лишний раз беспокоить отца своими слезами, потому пусть лучше сделает вид, что я сейчас не ревела, и ему просто показалась. И я тоже сделаю вид, что не ревела.
Потрепав меня по волосам, отец скрылся в палатке. Чем-то там гремит. Посмотрев через плечо, заметила, что он поставил на стол какой-то железный ларец, подозрительно напоминающий компактную плиту, разве что с оглядкой на то, что сделана она в эпоху стимпанка в мире, где рука об руку с технологиями идет и магия. Щелкнув пальцем по какому-то камешку, папа зажег пламя на одной из конфорок и поставил железный чайник, задумчиво смотря в вырезанное окошко.
Антей, его скакун, первое время просто стоял возле палатки, а затем заплелся в один из «модулей», который играет роль стойла. Там конь и остался, пожевывая сваленное в углу сено. От нечего делать снова включила трансляцию Лесьяра. Правда уже поздновато. Сражение закончилось. Князь отдавал приказы своим воинам, параллельно общаясь с чатом, а где-то вдали можно разглядеть Латори, снявшую шлем. Кровавая Клятва стоит на вершине башни, держась за флаг Бригании, гордо реющий по ветру. Форт взят. Вскоре об этом пришло и сообщение во внутриигровой чат, а у меня засчиталось выполнение задания. На почту пришло сообщение, прочитав которое получила в инвентарь сундук с сердцем босса на выбор.
— Держи, — окликнул меня папа, протягивая глиняный стаканчик, из которого доносился аромат свежесваренного чая.
Совсем не такой, как в реальности, когда завариваешь пакетик или листья. Этот словно… Настоящий. Крепкий, с четким запахом трав, без всяких примесей. Я осторожно поднесла стаканчик к губам и подула. От поверхности чая в воздух поднимаются малюсенькие облачка пара. Сделала маленький глоток, и насыщенный вкус расползся по языку. Брови сами собой поползли на лоб. Никогда не пробовала настолько вкусного чая… Он прям травянистый, и в реальности это было бы явно не комплиментом, но здесь комбинация вкусов чайных листьев производит исключительно положительное впечатление. Отец, тоже держащий стаканчик, с довольной улыбкой смотрел на меня. Сделав глоток, он выдохнул облачко пара и произнес:
— Тиантан страна своеобразная, но их чайные плантации… Могу еще попросить у кого-нибудь кофе из Зеура, может, тебе понравится, — переведя взгляд на небо, медленно окрашивающееся в кровавые цвета из-за всплывающего из-за горизонта солнца, он добавил: — Думаю, у Солиан как раз найдется. Она очень любила зеурский кофе. Наверняка и по сей день заказывает у купцов.
— Я бы попробовала, — тихо ответила, делая еще один глоточек чая и тоже смотря на рассвет.
У отца последний выходной. Путь обратно до замка займет несколько часов, а там уж папа наверняка вскоре решит выйти из игры, чтобы приготовить себе покушать на работу. Да и мне, думаю, под вечер тоже нужно будет выходить, завтра в школу. Очень не хочется туда вообще идти, но что уж поделать.
Вскоре вернулось и наше войско во главе с командующими, в числе которых была и Латори, несущая в руке снятый с башни флаг Каньфии. Теперь форт принадлежит Бригании. Там осталось несколько наших игроков, как я поняла из разговоров, и значительная часть войска НИПов тоже, будут защищать город какое-то время, пока туда не прибудут вояки из других городов Бригании. Что касается Лесьяра и дерийцев, они отправились домой, прихватив с собой с десяток пленных. Это, как объяснил папа, здешние аристократы, которых продадут в рабство уже аристократам Бригании. Очевидно, что условия будут явно не райские, особенно, если говорить о женщинах. Сейчас они с бледной бархатной кожей без изъянов, красивые, нежные, но вскоре станут лишь подстилками… О том, сколько крестьян и солдат Каньфии погибло во время нашего набега, даже говорить не хочется. Действия нашей армии героическими не назовешь, хоть для жителей Бригании они воспринимаются именно так. Что героизм для одних — варварство для других.