Не то, что бы мне было как-то неловко, и уж тем более я ее не боюсь, в безопасной-то зоне, и все же не смотря на действия, прямо говорящие о добродушии матриарха, она все еще производит впечатление суровой женщины, с которой лучше не спорить и с разговорами не лезть, если не хочешь нарваться на грубость, так что я просто шла рядом, стараясь не отставать и не затеряться в толпе людей на улицах.
Все это время Латори молчала. Мы шли больше получаса, и только, когда ноги заныли, в полной мере осознала, насколько же Кроубург большой. Завершилось наше «шествие» на нижних уровнях города, где на плоскогорье на высоте в пару сотен метров над уровнем моря располагалось огромное пастбище. Солнце щедро поливает всю эту зелень и пасущихся скакунов своими теплыми лучами, морской бриз то и дело приятно обдувает лицо. На востоке это великолепие переходит в горный массив и, следовательно, в город, выстроенный на склонах, и прямо у подножия этого массива в него же встроено огромное кирпичное здание, к которому мы и прошли по брусчатой дорожке. У крыльца, покачиваясь в кресле, сидела какая-то старушка, вяжущая то ли шарф, то ли свитер.
— Вернулась, красавица? — по-доброму произнесла бабуля, смотря на Латори.
— Доброго утра, бабушка Оливия, — поздоровалась с ней Кровавая Клятва, расплывшаяся, в пожалуй, самой искренней улыбкой за все то время, которое я ее знаю, если так можно выразиться.
— Что же с Драгулой, раз ты снова к нам заглянула? — Оливия выглядит немного обеспокоенной. Видимо, речь про пегаса матриарха.
— С ним, на мое счастье, все в порядке. Тот корм, что вы советовали, действительно очень хорош, как начала кормить им Драгулу, так он сразу массу набрал, не могу нарадоваться, — улыбнулась Латори и положила ладонь мне на плечо, немного подталкивая вперед, чтобы бабушка обратила на меня внимание. — Это дочь Мардука. Надо бы жеребенка ей выбрать.
— Вот же старый прохвост! — цыкнула Оливия, заметно быстрее двигая спицами, словно злится. — Мы столько времени искали искали кобылу для Эдлера по его просьбе, пылинки сдували с малыша Антея, а этот взял и в первый же месяц потащил жеребенка в Бездну, покатался пару лет, и смысла, а теперь что? Дочка его, ах, — старушка бросила результат своих вязаний на журнальный столик, гневно посмотрела на меня и, грозя кулаком, пропыхтела: — Зла на вашу семейку нет! Видят боги, я добро свое даю только потому, что это ты просишь, Латори! А ты, сопливая, только попробуй с нашими жеребятами такие еретические непотребства сотворить, ух я тебе задам! Жопа будет синяя, помяни мое слово!
Закончив свои возмущения, старушка Оливия, обхаявшая меня и теперь уж довольная собой, с кряхтением поднялась с кресла и поплелась в дом, бухтя что-то себе под нос, что я уже, к сожалению, услышать не могу. Подняла взгляд на Латори, и чуть не покатилась. Кровавая Клятва, упершая руки в боки, выглядит настолько ехидной, что кажется, вот-вот сама засмеется. Прикрыв рот ладошкой, она, сдерживая смешки, шепотом пояснила мне:
— Мы с твоим отцом тогда только-только начинали играть, еще особо друг друга не знали, вступили в Крылья, и после нескольких осад нас сюда отправила тогдашняя матриарх, чтобы мы себе скакунов выбрали. Тут лучшая конюшня во всем Кроубурге, даже королевская семья сюда заказы отправляла, — придавшись воспоминаниям, Латори смотрела на безоблачное небо, поставив ладонь ребром у бровей, чтобы солнце не так слепило. Правда с ее-то золотыми доспехами, которые сверкают как новогодняя елка, это в высшей степени бесполезное занятие. — Я тогда выбрала уже недавно родившегося пегаса, которого никто не хотел брать в силу его болезненности, а вот Мардук тогда всем мозги выел, что ему нужен чистокровный единорог, и все тут. Ну и Оливия отправила сына через море, и тот вместе с жеребцом поплыл в другой город, где была единственная на тот момент кобыла. Ух и злости же было у них обоих, когда получивший Антея Мардук заразил жеребенка скверной. Обещали, что больше никогда не будут Крыльям коней выдавать.
— Но теперь уже выдают?
— Только, если я лично попрошу, — звучало это очень самоуверенно, стоит отметить. Дверь дома, в котором скрылась бабуля Оливия, открылась, и нам махнул рукой уже какой-то бородатый мужчина. Латори первой двинулась в его сторону. Через плечо посмотрела на меня и куда серьезнее произнесла: — Мы с твоим отцом через многое прошли, и только по этой причине я привела тебя сюда. Если выкинешь что-то из того же разряда, что он сделал с Антеем, выпру из гильдии. Я дорожу своей репутацией и связями, Тария, не заставляй меня краснеть на весь Кроубург.