— Вот это поворот, — удивился я. — А у меня тогда какая особенность?
— Не знаю, Артем, — сказала она, потирая шею. — Можешь лишний раз очки протереть.
— Эм, ну очень смешно, — возмущённо произнес я.
— Да не бери в голову. Просто не люблю такие моменты. Жить-то жива, но боль та ещё сволочь.
После этого она достала из грудного кармана аптечку и легонько шмякнула по ней ногой.
— А вот теперь я им покажу.
Таня взяла в руки винтовку и уже хотела открыть огонь из-за укрытия. Я тоже хотел ее поддержать в этом, но не тут-то было. Прямо по центру улицы стихийно образовалась толпа людей. И понимая, что ими управляет искусственный интеллект Анима, я мог с полной уверенностью сказать, что это была имитация обычной городской жизни. Люди ходили туда-сюда, пили кофе, болтали друг с другом. В общем было всё то, чего я давно перестал уже замечать в своей обычной жизни. Эта внезапная картина повседневности посреди нашей экстремальной ситуации казалась сюрреалистичной.
— Что за чертовщина? — прошептала Таня, опуская винтовку.
— Похоже, Анима решила усложнить нам задачу, — ответил я, наблюдая за этой странной сценой.
Толпа двигалась естественно, люди взаимодействовали друг с другом, создавая иллюзию настоящей жизни. Я заметил пару, сидящую за столиком уличного кафе, бизнесмена, спешащего куда-то с портфелем, и даже уличного музыканта, играющего на гитаре. И одного я не мог понять точно — откуда они все взялись?
— И что нам теперь делать? — спросила Таня, её анимешные глаза выражали смесь раздражения и растерянности.
— Мы не можем открыть огонь посреди этой толпы, — сказал я, понимая, что наш план атаки только что рухнул.
Таня кивнула, соглашаясь:
— Ты прав. Но как нам найти наших врагов в этом хаосе?
Я задумался на мгновение, наблюдая за движением толпы.
— Может быть, нам стоит слиться с ней? — предложил я. — Попробовать затеряться среди этих людей и незаметно приблизиться к противнику?
— Рискованно, но может сработать, — согласилась Таня. — Только нужно быть предельно осторожными.
Мы начали медленно выдвигаться из укрытия, стараясь вести себя как обычные прохожие. Я чувствовал, как адреналин пульсирует в венах, пока мы пробирались через эту искусственную толпу, ища глазами наших преследователей и надеясь, что они не заметят нас первыми.
Внезапно тишину разорвала автоматная очередь. Пули просвистели над нашими головами, и мы инстинктивно пригнулись. К нашему ужасу, люди в толпе перед нами начали падать, сраженные шквальным огнем. Крики боли и страха наполнили воздух, а на асфальте стали расползаться кровавые лужи.
— Боже мой, — выдохнул я, не веря своим глазам.
Таня среагировала мгновенно:
— Они стреляют! Мочи их!
Мы открыли ответный огонь, стараясь не задеть невинных людей, которые в панике метались по улице. Сквозь дым и хаос я заметил вдалеке знакомую фигуру в малиновом шлеме. Не раздумывая, я прицелился и нажал на спусковой крючок. Время словно замедлилось. Я видел, как пуля летит по воздуху, прорезая пространство между нами. Она попала точно в цель — в голову человека в шлеме. Противник дернулся и медленно осел на землю. Его шлем слетел, обнажив искаженное болью лицо. Вокруг его головы быстро начала растекаться темная лужа крови.
— Попал! — крикнул я Тане, чувствуя смесь триумфа и ужаса от содеянного.
Но времени на размышления не было. Вокруг нас продолжали падать люди, крики не утихали. Анима, казалось, не обращала внимания на страдания этих персонажей.
— Нужно найти укрытие, — скомандовала Таня, перезаряжая оружие. — Второй все еще где-то здесь.
Мы начали пробираться через толпу, стараясь избегать открытых пространств. Картина вокруг была ужасающей — раненые люди, разрушения, кровь на асфальте. Но мы не могли позволить себе отвлекаться на это.
Наша цель была ясна — выжить и победить в этой жестокой игре.
А затем раздался звук пулеметной очереди. В этот момент время словно замедлилось, и я смог рассмотреть все в мельчайших деталях. На крыше машины я заметил знакомую фигуру коротышки с сигарой в зубах. Он держал в руках массивный пулемет, к которому тянулась лента патронов из ранца на его спине. Но эти пули были не обычными — они были разрывными. Я с ужасом наблюдал, как все, во что попадал наш противник, буквально превращалось в труху. Бетонные стены крошились, словно песочные замки. Металл автомобилей разрывало, как бумагу. А люди… На них было страшно смотреть.