— А чтобы как следует отдохнуть, мне нужно… — спокойно продолжал супруг…
— Убить кого-нибудь? — ну это как раз знакомо, просто и привычно. Та самая родня со стороны отца, даже не через одного, а практически поголовно.
— Я предпочитаю не доводить дело до подобного, — качает головой супруг. — Учтите, что этим кем-то может оказаться кто угодно. Совершенно кто угодно, — раздельно повторяет он. Шарлотта верит сразу. — И меня это не всегда устраивает. Потом.
— А что же?
— Мне нужны настоящий противник или настоящая опасность. Лучше вместе, тогда совсем хорошо и хватает надолго.
Замкнутый круг, думает Шарлотта. Чтобы не причинить ненароком вред кому-то из ближних, он иногда должен пугать до полусмерти этих же ближних. Бедный милейший капитан де Корелла. Бедные мы все… но я как-нибудь привыкну. Постараюсь.
— Благодарю вас, милорд, — герцогиня подходит к данному Господом супругу, кладет ему руку на плечо. — Я действительно очень признательна за то, что вы мне все объяснили.
Больше, подробнее говорить не нужно. Он поймет.
— Я, — говорит Кит, — от смеха чуть с крыши не упал.
Мог бы и упасть, если бы смеялся вслух. Верней, упасть со стрелой в неподходящем месте, на память от марсельского гения-поджигателя. Но упали другие, те, кто, в отличие от Кита, не поверил глазам своим. Человек из свиты Корво не то чтобы бегал по стенкам… но был очень близок к тому. Чтобы оказаться на уровне крыш, ему хватило сучков на дереве, крюков, на которых подвешены ставни и выступов в кирпичной кладке. Стрелял он так же быстро, как говорил и бегал. И не промахивался.
— Да… господин Хейлз — это смех один, — кивает сэр Николас. — Вы себе не представляете как трудно в этом городе найти людей, которые и в самом деле прилично владеют оружием, готовы работать группой и не удерут с вашими деньгами… а у меня их теперь на дюжину меньше. Что случилось на этот раз? Надеюсь, они не пытались его соблазнить и покинуть?
Последняя часть фразы относилась к тому дифирамбу, который Кит пропел статям и наглости каледонского адмирала, после того как встретился с ним на Рыночной.
Кит тогда глазам своим не поверил — точнее, поверил, но не сразу. Это вам не судомойка… это роскошнейшая молодая торговка из заречного предместья. Блондинка с такими прелестями, что непонятно, как ее прямо с улицы какой-нибудь зажиточный вдовец не потащил в ближайшую церковь.
Своим восторгом он сразу же по возвращении в посольство поделился с Никки — и немедленно пожалел об этом. Потому что любезнейший сэр Николас, горячая голова, подпрыгнул, завис над полом и полетел запускать уже давно спланированную операцию. Даже ничего слушать не стал, как обычно в таком состоянии.
— Ну… — улыбается сэр Кристофер, — я бы сказал, что их соблазнили и покинули в самый пикантный момент. Эти двое только-только распробовали добычу… и тут добыча кончилась.
— Эти двое? Но с Хейлзом было пятеро.
— Эти не в счет. Двое сбежали сразу, троих вывели из игры потом. Один, кажется, остался жив. На этом, кстати, ваши умеющие обращаться с оружием люди потеряли пятерых. Впрочем, дальше у них бы, пожалуй, все получилось. Но тут как раз подоспела подмога — а я чуть не свалился с крыши.
— Сэр Кристофер… — секретарь посольства смотрит очень печальными светлыми глазами. Сознает, что над ним беспардонно издеваются.
— Видите ли, после того как мы с вами расстались вчера днем, я нашел Уайтни. И весьма подробно рассказал ему о вашей маленькой затее. Поставил, так сказать, в известность. Идти за ним самому мне было несколько затруднительно, а свои контакты на улицах я большей частью оборвал. Однако за почтой молодого человека я все же проследил. — Удобное лицо у сэра Николаса, трудно читать, дипломатическое лицо. Но вот веки выдают, да — если знать, куда смотреть. — Одна из записок ушла в известный нам обоим особняк. Так вот, когда господин Хейлз остался, наконец, в одиночестве и стал доступен авансам, на сцену вломился… господин герцог Беневентский, со свитой. И принял участие в деле. Если быть совсем точным — он его, собственно, на пару с Хейлзом и закрыл, собственноручно. Свита только ваших арбалетчиков сняла. Как я и предполагал, Его Светлость очень хороший мечник. И они с Хейлзом не первый раз дерутся на пару. Такой дуэт — любо-дорого поглядеть. И сами знаете, сколько времени требуется для того, чтобы как следует спеться. Этого ни в какую пьесу не вставишь — на выручку убийце галопом приносится… жертва — и выясняется, что они — лучшие друзья. Или даже разлученные в детстве братья. Такого публика не съест. Даже в доках.
— Какого черта?! — после долгой паузы спрашивает Трогмортон.
— Какого черта что именно, сэр Николас?
— Какого черта вы поставили в известность об операции человека, подозреваемого в измене?.. — Да, сэр Николас принял новости плохо. Он же прекрасно знает ответ.
— Подозрения в таких случаях — неудобная вещь. Их начальству не предъявишь. Я предпочитал быть уверенным. И я по-прежнему считаю, что вы приняли неправильное решение. Мне не нравится расклад в Каледонии, он слишком пахнет религиозной войной. Что бы Хейлз о себе ни думал, нужен он в первую очередь нам.
— Мне не нравится, что именно вы явили собой наиярчайший пример того, на что я жаловался герцогу Ангулемскому. К моей бесконечной досаде, этим случаем я с ним поделиться не смогу. В слишком неловкое положение попаду, — обычно любезнейший и приятнейший Никки так не говорит. Обычно он оставляет сарказм для отсутствующих в кабинете персон. — Впрочем, пустое… Чего еще я мог ждать? — Вопрос, несомненно, риторический.
— Вас же предупреждали, — говорит Кит. — Я это знаю точно. Двое — по собственной инициативе, одного попросил я. Я не хотел ставить вас… в неловкое положение. А поделиться этим случаем вы и правда не сможете. Поскольку, дошинковав ваших людей, наши убийца с жертвой тихо поговорили — и господин Хейлз отправился как раз в особняк своего старшего родича, вместе с остатками набежавшей подмоги.
— Давайте оставим в покое мои совершенно непростительные промахи, — слегка морщится Никки. — Вы сказали, что эти двое не первый раз дерутся на пару. Вы следили за Корво, я следил за Хейлзом вплоть до его отбытия из Орлеана. — «Я» и «вы». А «мы» здесь больше звучать не будет. — Насколько мне известно, они встречались только один раз, да и то на людях, на королевском приеме. Я не ставлю под сомнение вашу оценку ситуации, но мне хотелось бы понять, как и когда подобное могло случиться.
— Я не знаю. Я тоже себе совершенно не представлял… такой возможности развития событий. И тоже ломаю голову. Но это просто нужно было видеть. Либо на моих глазах произошло Господне чудо, либо эти двое успели притереться друг к другу.
Вот в этом сомнений нет. Не так хорошо сыграны как Корво и де Корелла, была там заминка в первый момент, на одно дыхание, не больше — но дальше они друг на друга даже не смотрели.
— Итак, господин Хейлз ухитрился обыграть людей короля Тидрека на порядочную сумму… видимо, с полного согласия обоих своих родичей, — подводит итог секретарь посольства. — Я уже почти жалею, что равеннцы пришли с этим наймом не ко мне…
— Да, меня посещала эта мысль… особенно, когда я осознал, что мы сыграли в этом спектакле роль очень убедительной декорации, — кивнул Кит. — Нас обошли на повороте. Право не знаю, о чем мне будет более неприятно докладывать, об этой истории или о деле Уайтни.
— Я попросил бы вас не докладывать об Уайтни.
— Он мог действовать и по приказу… вы не допускаете?
— Допускаю. И это нужно будет выяснить в ближайшее время… но до того, если вас не затруднит, повремените с любыми докладами. И насчет той проверки, которую вы устроили в истории с Хейлзом — тоже.
— Меня это, как вы понимаете, не затруднит… — Сэр Николас, при всей своей горячности, никогда не предпринял бы столь резких действий, если бы не получил на то санкции… или прямого приказа. Поставив его операцию под удар, Кит позволил себе разойтись в вопросах политики не только с коллегой, а как минимум с частью Тайного Совета. Каковой мало склонен такие вещи терпеть. — Но, честно говоря, я не ждал возражений с вашей стороны.