Автомобиль мчится с явным превышением скорости, хотя Стас и утверждает, что за нами нет никакой погони.
Но чем дальше мы удаляемся от моих преследователей, тем мне становится спокойней.
Однако, я все же пару раз оборачиваюсь назад, пытаясь рассмотреть в заднем стекле есть ли за нами хвост.
От Стаса, разумеется, не укрываются мои действия и все это его лишь раззадоривает.
– Все еще боишься? Ника, они еще не скоро поедут за нами. Я им слегка подпортил обе машинки, так что можешь не дергаться.
– Но что мешает Парецким отправить других людей и перехватить нас где угодно?
Стас лишь усмехается и дает короткий, но очень неожиданный ответ.
– Я. Сейчас забрать тебя им мешаю я.
От сказанного путаются все мысли и сразу хочется обрушить на Стаса с десяток вопросов, но внезапно я понимаю, что именно в этой истории – самое главное на данный момент.
– Стоп, ты упомянул именно про семью Парецких. Значит отец Кирилла – в деле?
Я внимательно смотрю на Стаса, который напряженно следит за дорогой и замечаю, что на его скулах начинают играть желваки.
Мой вопрос вызывает у него тихую ярость, которой я пока не могу найти вменяемое объяснение.
– Твой Кирилл – пустое место, марионетка и красивый фасад, за которым его отец проворачивает свои дела. Удобно иметь сына – депутата.
– Еще пока не депутата, а только кандидата, – осторожно поправляю его я.
– Ну с таким виртуозным политтехнологом, – хмыкает Стас, – и с бюджетом Парецкого-старшего, ты же сама понимаешь, что вопрос избрания Кирилла – это чисто техническая деталь. Чтоб дальше, пересидев всего несколько лет в депутатском кресле, шагнуть ступенькой выше. Так задумал его отец, так выгодно и другим заинтересованным лицам, которых, поверь, хватает в этой истории.
Выше – это стать мэром города?
Я не задаю этого вопроса, ведь и так все понятно.
Остается лишь узнать, какое дело до всего этого Стасу и как он меня нашел.
На самом деле, у меня множество вопросов и еще не лишним было бы узнать, что в том ноутбуке, который я утащила из кабинета Янкелевича, где находится сам сисадмин.
И опять все упирается в то, откуда Стас точно знал, где я и что делаю.
– А ты как вообще связан с этой историей? Откуда ты мой номер узнал? Что это за интерес к Парецким? И почему ты знаешь обо мне сейчас больше чем я сама? Тебе известно даже то, что у меня в рюкзаке чужой ноутбук и знаешь кому он принадлежит.
– Принадлежал, – тихо поправляет меня Стас и от этого уточнения я чувствую, как ко мне снова подкатывает липкая ледяная волна страха.
То есть Янкелевича уже нет в живых и Стасу это тоже откуда-то известно.
– Ника, – внезапно Стас нарушает неловкую паузу, чуть сбавляя скорость на резком повороте, – давай так. Я отвечу на все твои вопросы, расскажу все, что бы ты хотела узнать. Но сначала все же – купим еды.
Я лишь скептически хмыкаю, так как двусмысленность очевидна.
Ага, как же, ответит он на все мои вопросы, включая и те самые…
На которые я так и не получила ответа пять лет назад. Скорее всего, в его жизни за это время прибавилось тайн и мне сейчас в лучшем случае снова светит привычная полуправда.
– Вряд ли ты станешь отвечать … – тихо начинаю я и тут же осекаюсь, так как до боли не хочу продолжать этот разговор, который с легкостью может повернуть совершенно не туда, куда надо.
– А ты попробуй и задай вопросы, – так же тихо, почти в тон мне откликается Стас и включает негромкую музыку в машине.
Бетховен и третья часть сонаты «Буря» удивительно подходят к этой поездке.
Пальцы неизвестного пианиста нервной дрожью пробегают по клавишам рояля, виртуозно перемешивая ноты и регистры, черное и белое, форте и пиано.
Под такую музыку скорость джипа почти не ощущается и я с удивлением ловлю себя на мысли о том, что все – я полностью спокойна, а главное – готова снова смотреть в будущее.
Возможно, уже к утру мы найдем решение.
И даже если на самом деле все по другому, сейчас мне хочется верить, что я уже в порядке.
Мы подъезжаем к какой-то заправке и рядом с ней есть небольшое кафе.