Начинается морось, грозящая вскорости перерасти в серьезный дождь.
В другой раз я бы ни за что не села на мотоцикл в такую непогоду, но сейчас я просто хочу раствориться в этой ночной стихии.
Завожу мотоцикл и резко стартую, разрывая ксеноновым светом фар густую черноморскую ночь.
– Доминика-а-а! – ветер в спину доносит резкий, надрывный рык Стаса.
«Мультистрада» с каждой секундой послушно уносит меня все дальше от того томительно-сладкого омута взрывной и сумасшедшей любви, в которой я тонула больше двух лет.
Еще через несколько мгновений позади отчетливо слышится длинная автоматная очередь, пронзительным эхом отдающаяся в горах.
Если умудрюсь по пути к дому не влипнуть в аварию и преодолею без приключений мокрый серпантин ночной дороги, то первым делом сменю номер телефона, закрою все старые аккаунты, допишу диплом
И больше никогда не буду влюбляться в мужчин, от которых за версту разит риском и опасностью.
Больше никогда.
Глава 1.
Пять лет спустя
– Парецкий, ты меня под монастырь подвести хочешь?
Я в полном отчаянии гляжу на совершенно беззаботную и довольно улыбающуюся физиономию перед собой и уже не знаю, что добавить к своему вопросу.
И даже правильный ответ знаю – нет, специально не хочет, но обязательно подведет.
Кирилл и вправду не понимает, что вообще происходит – для него все это несерьезно, очередная игрушка.
И наверняка он сейчас скажет…
– Солнышко, ну вот только не надо сгущать краски, все не так уж и плохо. Притормози, а?
Вот ведь наглая морда, еще и скалится во все тридцать два зуба.
И не понимает, что это мне сейчас все разруливать.
Как именно?
Ну тут уже, слава богу, рука набита.
Кандидат в депутаты, Кирилл Парецкий – негласный фаворит предвыборной гонки, любимчик женской части электората и исчадие ада, свалившееся на мою голову в виде клиента и работодателя в одном лице.
Я, конечно, еще не с такими проблемными клиентами работала, но тут уж явный перебор в скандальности имиджа.
Правда, отношений с клиентами у меня не было и тут Кирилл – мой очевидный профессиональный ляпсус.
За это и отдуваюсь, так что все, в общем-то, справедливо.
– Я бы с удовольствием не сгущала красок, но проблема в том, что ты как будто специально перечеркиваешь ту работу, которую мы все делаем. Кирилл, ну вот что тебе стоит потерпеть еще пару месяцев. Всего пару месяцев до выборов.
– Так я и веду себя – тише некуда. Ну же, Солнышко, улыбнись, не будь такой занудной.
Так это я еще и – зануда?
Меня в буквальном смысле всю разрывает от возмущения, но срываться сейчас нельзя.
В сотый раз объясняю своему подопечному, что предвыборная кампания – серьезная нагрузка, которую «тянет» сейчас полтора десятка человек и это только – сотрудники штаба.
А есть еще внештатные агитаторы, сборщики подписей, студенты-практиканты и немалые суммы денег, которые инвестирует во всю эту авантюру его отец.
– Кир, так. Давай-ка мы оба успокоимся и еще раз все обсудим, хорошо?
Я стараюсь, чтоб мой голос звучал как можно дружелюбней и серьезней, возможно на этот раз у меня получится.
Кир обиженно надувает губы и всем своим видом показывает, что ему это совершенно неинтересно.
Но так уж и быть, он сделает одолжение и выслушает мои нотации. Да, все выглядит именно так и я не сомневаюсь, что мысленно он сейчас не в этом кабинете, а где-то со своими дружбанами, на очередных покатушках.
– Ника, мне надоело. Хватит меня распекать. Всем бы вам только и указывать, что мне нельзя делать.
– Хорошо, Кир, давай делай, что хочешь. Срывай кампанию, продолжай бесить электорат, объясняйся потом со своим папой. Без проблем, я прямо сейчас пишу заявление и выхожу из предвыборного штаба. И с завтрашнего дня ты сам за все отвечаешь, кстати, как и полагается. Все ж думают, что ты у нас сам такой – охрененно самостоятельный. Вот и покажи себя, давай. Будешь сам со всем управляться, тебя ждут ненормированные рабочие сутки и прочие атрибуты самостоятельной битвы за результат. Ну же, соглашайся, отличная возможность всем доказать свою крутизну на деле!