Я отлично знаю, что Киру такой вариант не нравится.
Во-первых, тогда ему все придется действительно делать самому и это – рецепт катастрофы в готовом, отработанном виде.
А во-вторых, его отец, всесильный Алексей Маркович Парецкий, как минимум, оторвет голову своему непутевому сыночку.
И хорошо, если только голову.
Последний факт всегда по-особенному на него воздействует и, живо представив нехитрые последствия от моего ухода из штаба, Кир заметно мрачнеет и притихает.
– Значит так. До самого окончания дня голосования ты исправно посещаешь все мероприятия по установленному графику. Более того, ты приезжаешь на них в той одежде и на той машине, которая будет специально подобрана в соответствии с самим мероприятием. На встречу с ветеранами труда по округу ты приезжаешь на «Волге», а не носишься как полоумная мартышка на своем «Ягуаре».
– Оу-оу, полегче! Я что, теперь и одеться сам не могу, и еще должен у тебя спрашивать, какую машину брать?
– Да, Кир, не просто должен спрашивать, а обязан послушно выполнять все, что потребуется. Иначе – провал.
Я смотрю в упор на Кира и очень надеюсь, что он меня слышит.
Впрочем, в это не слишком верится.
Мой собеседник откровенно огорчен и сейчас выглядит, как мальчишка, которому строгая мамочка запретила после уроков играть с друзьями.
– Ника, я не могу все два месяца быть заложником каких-то идиотских правил, который фиг знает кто разработал.
– Не фиг знает кто, а я, Кир. Я все это для тебя разработала. Но да, если ты лучше меня разбираешься в ведении избирательных кампаний, то ты прав – ничего менять не надо. И продолжай мотаться по вечерам по центральным улицам города, ведя за своим «Ягуаром» целый кортеж из десяти «Мазератти». Продолжай высовываться из люка машины и давай – продолжай палить в воздух из дробовика, как тогда. Пусть тебя и дальше снимают на телефоны, пусть все выкладывают это на Ютубе и комментируют. Ага, давай! Потом сам договаривайся с прессой и с сайтами, только избавь меня от этой нелепицы. Мне же легче.
Последнюю фразу я уже выкрикиваю, так как сдерживаться у меня больше нет сил.
– Ладно, ладно, Ника. Мне так нравится, когда ты такая серьезная, - пытается подольститься Кирилл, – что надо делать, конкретно?
– Значит так, – заметно успокаиваюсь я, – в течение часа вышлю тебе план на текущую неделю. Там все – и мероприятия, и то, что ты там должен делать. И в отдельном файле – вся информация по имиджу, опять же с расписанием и комментариями по событиям. И давай уже серьезно. Нам все это вынужденное и незапланированное общение со СМИ влетает в отдельную и самую внушительную статью расходов.
Кирилл самодовольно хмыкает и всем своим видом показывает, что уже пора заканчивать.
– Все, могу идти?
– Кир, можешь, но только не в ночные клубы и ради бога, обходи ты этот «Парадиз», будь он неладен. А то опять, как тогда, начнешь изображать из себя Бэтмена, танцующего стриптиз. А мне потом фото с твоими плясками выковыривать из городских пабликов и объясняться с твоими же потенциальными избирателями. Кирилл, я прошу всего пару месяцев примерного поведения.
– Да ладно тебе, стриптиз – это ж еще до тебя было. Кстати, ты тоже обещала мне над кое-чем подумать и дать свой ответ.
Вот тут наступает моя очередь тяжело вздыхать.
Кир зовет замуж и не то, чтоб я прямо не хотела замуж, но стоит мне представить нашу совместную жизнь с Кириллом и становится как-то не по себе.
Мне надо подумать, но Кир торопит.
И вообще наши отношения развиваются слишком быстро.
Месяца не прошло, как мы вместе, а Парецкий с этой свадьбой уже решил все за нас обоих.
Кир внимательно смотрит на меня и в эту минуту мне кажется, что все мои мысли написаны прямо у меня на лице.
Напряженная пауза грозит затянуться, но у Кирилла тут же рождается идея.