Теперь разросшийся вдаль и вширь рынок выглядел как сад, пораженный паршой. Большинство киосков были закрыты. Под длинными деревянными козырьками маялись редкие «челноки» с китайскими кроссовками и продавцы видеокассет.
Возле входа на рынок сидела одинокая тетка с гладиолусами, и тут же располагался строительный вагончик, на котором ярко-красными буквами было написано: «Перекуси!»
Денис поднялся в вагончик.
Внутри вагончика было чисто и пустынно. За стойкой стояла толстая женщина лет сорока. Позади нее громоздилась батарея сомнительных бутылок, и над прилавком, уставленным булочками и салатами, висела клетка с огромным жовто-блакитным попугаем. Увидев посетителя, попугай встрепенулся и сказал:
— Прривет! Ррасполагайтесь. Есть боррщ, есть вторрое.
— И что же у тебя на второе? — спросил Денис.
— Сар-рдельки с гар-рниром, — сообщил попугай.
— Обалдеть, — сказал Денис, глядя на попугая, — ну давайте борщ и сардельку.
— Потррясающий боррщ! — сказал попугай.
— Борща нет, — сообщила девушка за стойкой, внося поправку в затверженную болтовню попугая.
— Ну давайте второе, — сказал Денис.
— Не забудьте пр-ро десер-рт! — гордо сказал попугай.
— А почему борща нет? Съели?
— Да и не готовили, — с грустью сказала девушка.
— А что так?
— А кто есть-то будет? Шахтеры на рельсах сидят, зубы на полке держат. Вот как придут из Москвы деньги, сварим борщ.
— А у вас разве шахтеры обедают? — спросил Денис.
— Нет, «челноки». А на что ларечник будет есть, если шахтер у него ничего не купил? А шахтеры сейчас все на Калиновской покупают. В счет долга по заработной плате.
— Это где в два раза дороже продают?
— Да кабы только дороже! — сказала девушка. — Им муку завезли, так мало того, что мука по четыре рубля, а на рынке по два- так еще и с жучками вся.
— А где мне Кирохину найти? — спросил Денис.
— А на что вам?
Денис, вместо ответа, взмахнул служебными корочками, предусмотрительно их не раскрывая. Ему как-то не очень хотелось, чтобы владелица вагончика увидела в удостоверении фамилию «Черяга».
— Да уехала она, четыре месяца как уехала. Вон ее ларек стоял, второй справа…
Девушка задумалась, а потом добавила:
— А может, и не уехала. Может, убили. Тут банковские эти ребятки ходили и хвастали, что вот мол Кирохина пропала и с вами то же будет. Только я все-таки думаю, что она уехала. Если б убили- труп бы оставили. Для образования общественности. Как ворону.
— Какую ворону? — не понял Черяга.
— Ну знаете, раньше если вороны клевали урожай, — крестьянин парочку убивал и обязательно в назидание другим оставлял.
— А что с ней все-таки произошло? — спросил Черяга.
— Да что? Проторговалась! Купила в Греции шуб, а тут бац- людям зарплаты не платят. Ну, они и перестали покупать. А шубы-то — не чулки, не во всякую погоду наденешь. Как зарплату выплатили, люди побежали на рынок, а на дворе уже апрель. Никому шубы не нужны. А тем временем кредит в банк надо возвращать. Она побежала по рынку, кто, мол, может денег одолжить? А кто ж одолжит — весь рынок на мели сидит?
— Значит, она брала все-таки деньги у банка в кредит? Двадцать тысяч долларов? — уточнил Черяга.
— Какое двадцать! Десять тысяч, на месяц и по тридцать процентов! Весь рынок так берет.
— Не дорого?
— Зато «крыше» платить не надо. Это у нас все знают. Если сам торгуешь, придут ребята Негатива и задницу оторвут, а если деньги берешь в Чернореченсксоцбанке, то эти тридцать процентов все налоги включают, и черные и белые: ни бандит к тебе не подойдет, ни санинспектор.
— Так чего же она жаловаться сунулась?
— Так она и не сунулась бы, если бы эти оглоеды девочку не увезли! Девочку вернули, она тут еще денька три продрожала и свалила в неизвестном направлении.
— А почему же банк не взял ответственность на себя? Так мол и так, ребята превысили полномочия, но дама задолжала нам двадцать тонн, вот и документ соответствующий.
— А кто их знает. Может, кто-то там ребят решил подсидеть. А я так думаю, что им очень эти кредитные договоры светить не хотелось. Пошли бы вопросики, отчего человек под такие обалденные проценты денежку брал.