Извольский дал отбой и выключил селектор.
— Я директор, а не бандит, — сказал Извольский, — и у меня свои способы разговора с вашим братом. Если собака охраняет мой дом, то я ее кормлю, а если она взбесилась и начала на меня лаять, я вызываю ветслужбу, понятно?
— Ты не въехал, — сказал Премьер, — это ты бешеная собака, понял? Тебя, фраера, как человека, на стрелку звали. А ты наплевал на понятия. И меня подставил! Мне Негатив предъяву делает, — это, мол, я ментовке настучал. Извольский побледнел от бешенства.
— На хрен вообще весь этот фейерверк? — продолжал Премьер. — Ну, убили по твоей вине бригадира. Так ведь не нарочно же! Разобрались бы, как люди, парню красная цена двадцать кусков, выложили бы бабки и разбежались бы!
— Бригадира убили по твоей вине, — сказал Извольский, — я тебе его не заказывал, понятно? Я заказывал, чтобы шахтеров на рельсах не было, а не чтобы бригадир в гробу лежал!
— Ну и разъяснил бы это популярно! Ты бригадира не заказывал, я не от себя по пикету палил. Несчастный случай, господа-товарищи. За несчастный случай платят штраф. У тебя что, на штраф не хватает?
— Ты сам уберешься или мне охрану вызвать? — спросил Извольский, — и кстати, если ты еще раз к Мисину подойдешь, ментовка тебя за жабры возьмет, понятно?
— Э нет! Мы так не договаривались! Базар был такой — я делаю пикетчиков, я делаю Лухана — а ты мне сдаешь доходы от Мисина. Я свою долю выполнил.
— Да? — зло изумился Извольский. — А кто же это там на рельсах стоит? Привидения, что ли? Тоже мне, братва! Десяток шахтеров с рельс согнать не смог, это все равно что ворон с поля пугнуть, а разговоров-то! А гонору! А цепей золотых!
— Э! Пардон! С воронами-то промашка вышла! Эта забастовка для черногорского мэра. Понятно? Он с этого бабки имеет. Побастуют люди — в городском бюджете бабки заведутся, заведутся бабки — будет мэру на что водку для своих магазинов покупать. А водочку, кстати, самопальную Негатив делает, ему в забастовке тоже свой интерес! Ворон-то бы я разогнал!
— Для мэра? — переспросил Извольский, — надо же, какие новости! Кто-то сначала совсем другое имя называл…
— Обознались маненько, — дурашливо развел руками Премьер.
— Ничего себе маненько, — задохнулся ген-директор, — человек в морге лежит! Кто мне про фонды впаривал какие-то, про гортоп? Кто кричал, что без Лухана забастовки не будет? Ты слышал, что утром мэр сделал? Он ОМОН выслал забастовщиков охранять!
— Вчера было вчера, — ответил Премьер, — а сегодня мне Негатив популярно разъяснил, почем фунт дерьма. Хочешь, чтобы забастовки не было? Тебе мэра придется тогда убирать, ясно? Это за тебя ментовка сделает, а?
— Вон, — сказал Извольский. Премьер скользнул к двери кабинета.
— Да ради Бога, фраерок. А Мисин мой, понял? Ты меня в дерьмо перед людьми втравил, я Мисиным с Негативом расплачиваться буду, въехал?
И вор исчез в двустворчатых дубовых дверях.
Извольский посидел немного, затем придвинул к себе белый советского вида телефон, особняком стоявший на столе. Как и у большинства директоров крупных предприятий, у Извольского был свой московский номер, по которому он мог позвонить в столицу, минуя межгород. Эта мелкая радость экономила комбинату около семи миллионов рублей в год. Прямой номер, который набрал Вячеслав Аркадьевич, принадлежал бывшему сокурснику Извольского, ныне — зам. министра финансов. Они были почти друзьями — настолько, насколько позволительно дружить двум одиноким волкам, подхваченным горным селем, именуемым постсоветской экономикой.
— Привет, Кирилл, — сказал Извольский, — как жизнь?
— Собачья жизнь, — донеслось по линии.
Связь была старая и странная — каждое слово Извольского словно рождало эхо, которое носилось по проводам от Москвы туда и обратно. Подслушать линию могли все, кому не лень. Правда, все, кому не лень, давно уже ничего не слушали. Они просто покупали соответствующие записи у ФСБ, поскольку ФСБ, в целях обеспечения национальной безопасности, обязала все телекоммуникационные компании установить при АТС оборудование, позволяющее органам снимать с проводов любую информацию, буде они этого пожелают. Трудно сказать, насколько это решение способствовало национальной безопасности, но что для всех крупных банков оно значительно удешевило расходы на подслушку, в этом сомнений не было. Какой дурак, спрашивается, будет тратить бешеные бабки на противозаконное оборудование, если можно просто купить соответствующего майора или капитана, причем и те и другие, в отличие от оборудования, продавались по демпинговым ценам.