Извольский попытался подняться, и нога в щиколотке отозвалась острой болью. В голове мелькнула дикая и какая-то совершенно неконгруэнтная мысль: «Интересно, испорчен рулон или нет?»
Потом Извольский согнулся пополам, и утренние блинчики с кофе неудержимо поперли из него наружу.
Вернувшись вечером домой, Денис обнаружил, что в комнате его беззастенчиво и нагло рылись.
Неизвестные воры не прельстились ни телевизором, ни новой японской плитой, ни мешком с сахаром- обычным объектом вожделений обнищавших чернореченцев.
В комнате было перевернуто все — даже подушки разлетелись перьями по деревянному полу. Вряд ли незваные визитеры нашли, что искали, иначе разгром прервался бы на половине. Впрочем, тремястами рублями, лежавшими в верхнем ящике стола, гости не пренебрегли.
Можно было, конечно, предположить, что в комнате рылись бандиты. И что Негатив нарочно взял его с собой на стрелку, чтобы его люди без помех обыскали хату Чижа. Но с другой стороны, такое дело не поручишь первому встречному, а все близкие люди Негатива уехали в Вычугаевку вместе с ним. Кто же, получается, рылся?
Денис рассеянно пнул выпотрошенную, как курица, сумку, и вышел в огород.
Вечернее солнце каталось в небе, как яичный желток на раскаленной сковородке, просторный, сплошь засаженный картошкой огород был окаймлен редкими сливами и яблонями.
За забором сухонькая соседка полола репку.
— Агафья Никитишна! — окликнул ее Денис. Женщина поднялась и некоторое время изучала его недоуменно.
— Это кто? — спросила она. — Неужто Дениска?
— Я самый. Агафья Никитишна, вы давно в огороде?
— Да уж с самого утра, — сказала женщина. — Сейчас сушь такая, — вот, утром поливала, потом…
— Вы не знаете, — перебил Денис, — мать куда ушла?
— А в церковь, сынок.
— Какую? Разве здесь церковь есть?
— А в Ахтарске тамошний директор храм возвел, — с трепетом в голосе объяснила соседка, — вот она и пошла свечку за Вадика ставить. Все тебе хотела сказать, а ты, вишь, дома не ночевал.
— И когда она уехала?
— А автобус-то в восемь утра ходит, а обратный в девять вечера, вот она и уехала.
— А пока ее не было, к нам домой кто-нибудь приходил?
— Да вроде кто-то толокся, большой такой, черный…
— Один?
— Один.
— Вы его не знаете?
— Да я его и не рассматривала, — сказала соседка.
Денис подумал.
— А скажите, — спросил он, — когда этот человек приходил, Жулик лаял?
— Да нет, — покачала головой Агафья, — так, гавкнул пару раз и примолк. Он у вас вообще-то брехуний. Но отходчивый.
Денис кивнул и пошел с огорода.
Темно-зеленый «мерс» Дениса Черяги выехал на площадь перед «Чернореченсксоцбанком». Площадь была пуста и усыпана мелким невзрачным сором, среди которого время от времени попадалась пестрая обертка от «Сникерса» или «Баунти». Среди бычков и битых бутылок «Сникерс» смотрелся как Снегурочка среди бомжей. У людей, собиравшихся на площади, не было денег на «Сникерсы», и можно было быть уверенными, что пеструю заграничную обертку бросили люди или из банка, или из мэрии.
Черяга справился у охранника и узнал, что зампред банка Иннокентий Стариков сегодня на работе не появлялся. Дома Кеши опять-таки не было, и сотовый телефон его прилежно информировал о том, что абонент находится вне зоны приема сигнала. Очень может быть, что Кеша вообще уехал из Чернореченска.
Черяга завел двигатель, включил заднюю передачу и медленно тронулся с площади. Он ехал в направлении загородного пансионата «Квадратное», того самого, в котором в ночь накануне убийства веселился его брат.
Дорога быстро выскочила из города и полетела вдоль подсыхающей от ливня степи.
Черяга ехал очень медленно, внимательно вглядываясь в следы на обочине.
От большой засухи, случившейся в этом году, степь была высушена и вытоптана, желтые былинки торчали не больше чем на десять сантиметров от поверхности почвы, и даже внезапный ливень, хлынувший третьего дня, уже впитался в землю без остатка.
Километрах в пяти за городом Черяга внезапно притормозил.
Грунтовая дорога в этом месте сворачивала к старой шахте. Шахта «Ударник» была заброшена еще в тридцатых годах: пласт скоро кончился, шахта оказалась неудачной. Начальство Чернолага приспособило дырку в земле под общую могилу, и с тех пор и до нынешнего времени «Ударник» пользовался жуткой славой. Денис помнил, как вместе с мальчишками ходил к шахте ночью, чтобы побеседовать с мертвецами.
Дорога к шахте давно заросла и мало чем отличалась от окружающей степи: и вот на этой-то заросшей дороге Денис ясно различил глубоко врезавшиеся в почву следы грузовика.