- Я танцую в клубе. Я не шлюха. Меня хозяин подарил... А он... Заплатил за ночь... Он предложил пятьсот тысяч за ночь, и я согласилась. Нам нужны эти деньги, поэтому согласилась. Я сама согласилась, - словно до сих пор поверить в собственный поступок не может.
Вероника метнулась от сестры к окну, ее колотила крупная дрожь, хваталась за голову.
- Ты понимаешь, такие деньги за одну ночь не платят.
- Стальной кугуар купил меня до утра за пятьсот тысяч.
- Кто тебя купил?! - вскричала, испугавшись пуще прежнего. - Боже... Боже...
Заметавшись по крохотной кухне, подлетела к притихшей бэмби.
- Ничего, ничего, - причитала. - Прорвемся. Ну ты и вляпалась. Все, больше никакого клуба, ни ногой туда. Я говорила...
- Больше не буду работать в клубе, это было одно из условий.
- Каких условий?
- Он заплатил, чтобы я больше не выходила в клуб. Провела ночь с ним до утра, потом отвез домой.
- Дурочка, не ночь одну купил, он всю тебя с потрохами купил. Да лучше б ты местному гопнику дала.
Допрос продолжался не меньше часу, по кругу одно и тоже. Заставляя заново и заново переживать острые моменты, вспоминать детали магических моментов. Осознавать содеянное, понимать последствия. Дело сделано, страхи оправдались, слухи поползли. Со старших классов ей прогнозировали порочную жизнь, за какие заслуги не ясно. Скромная и тихая девочка постоянно подвергалась осуждению со стороны за каждую мелочь, то юбку не ту надела, то помаду яркую намазала. Всё будто не с ней, с кем-то другим, не она побывала в мертвой хватке Стального, это была другая Лера. Та, которой на самом деле не существует, но которую так упорно бабки из двора в ней видели.
Чувство вины давило на грудь, беспощадное одиночество, как никогда съедало, недопонимание крошило выдержку. Глупая, глупая, как могла поверить в сказку, он всего лишь купил тебя. Наивная дурочка погрязшая в слащавых романах, придуманных сюжетах. Казалось не знает как идти дальше по жизни после нелицеприятного опыта. Казалось события даже самые тяжелые, ранее переживались легче, чем данная ночь. Внутри остался клубок чувств и эмоций, куда девать, как управлять, не знает, неподвластно. Разрешала допустить мысль о повторной встрече и одновременно гнала, борьба нешуточная. Нутро содрогается в спазмах, болезненных, не позволяет расслабиться и уснуть.
Сон сморил, протекая беспокойно и тревожно. Обрывки продолжали вертеться в голове, то застывая, то проносясь через чур стремительно. Раздавленная морально, физически не отдохнувшая бэмби бежала на остановку. Слова сестры звучали в ушах бесперебойно. По графику вот-вот должен быть автобус, если уедет без нее, опоздает на работу. Какой бы не кипел предел, а двигаться дальше надо. Выбора то нет, солнце не упало, звёзды не осыпались, земной шар продолжает вертеться, миру, вселенной плевать, лишись ли она девственности или нет, и тем более, за деньги или бесплатно подарила. Одна бэмби знает, чувствует, контракт подписан кровью, не девственность она продала, а душу. Время покажет, докажет непризнаваемый сейчас факт.
Глава 7
Признать изменения в окружающем не сложно, принять тяжелее. Краски померкли, былое уходит вникуда, глубже оседает, занимает пространство новое, обретая черты. Девочка не выходит из мыслей, окопалась, продолжает будоражить, пытается обходить жесткие установки. Искры продолжают гулять по крови, словно алкоголю нужно время, чтобы выветриться.
Только после обеда Андрею удается попасть домой, где встречает разъярённая женщина. Отмечает в себе отсутствие вины перед ней, значит есть о чем задуматься. Ищи рядом, слишком рядом. Тренировка на голодный желудок пошла на пользу, вернул утраченную по неизвестным причинам волю, поставил на место. Мышцы перегрузом отзываются на каждое движение.
Из шкафа достал выглаженную рубашку, накинул, застегнул манжеты. Дыхание спокойное, как и сердце, ровно бьётся, полный контроль. Отпустило, осадил эмоции, а только вчера казалось, ещё чуть-чуть и взлетит. Даже у него есть предел, и стальные нервы, бывает, сдают.
- Кому ты рассказываешь? - на повышенных тонах продолжала нападки Лина.
- Ничего. Никому. Не рассказываю.
- У тебя все бока расцарапаны ногтями! После этого говоришь, что у тебя с этой малолеткой ничего нет.
- Последний раз говорю, - резко развернулся к ней. - У меня с Алексой ничего нет. Запомни это.
Контакт глаза в глаза, лишь мгновение она сомневается, увиденное не оставляет шансов, загоняет глубже в агонию. Теряет...
- Как нет! А это что?! - кинулась к нему, задирая рубашку.