Лера вздохнула, снова пропустив слова Кости. Сутки последние, что пережила каким-то чудом, изменили и отношение к Нестерову Диме. Стерся из мыслей, Стальной сменил его, заполняя собой ее всю, не только мысли, всю, под завязку. Что она делала, когда попалась, боролась с собой, с его властью над ней. Одна ее часть хотела бежать, другая продолжить знакомство и повиноваться. Он бунт поднимает внутри, рождает не свойственные ей порывы поговорить. Делили ночь и ее первый раз на двоих, уточнить детали, пережить это как то, не с кем, рассказать не кому... А ему она что говорить собралась, девки до утра никто, отдых мимолетный. Может вообще женат, кольцо не все носят. Но почему-то упрямое нутро рвалось поговорить с ним, именно с ним. Тварью продажной себя чувствует, тяжело дается понимание, что ничего не произошло сверх глобального. Она просто переспала за деньги, которые необходимы и взять неоткуда.
Просто...
Просто...
Встревала дальше каждый раз, объясняя самой себе. Где тут просто, ни один душ, ни одно мыло не смывает этого "просто". Стальной, словно оставил повсюду выжженные на коже отпечатки пальцев. Холодом пробирает, потряхивает постоянно, никак не ожидала этими же сутками встретить его, когда свежо совсем.
"Валерия, я задал вопрос."
Сжалась, закусывая кулак, зажмурилась.
"До скольки работаешь?"
Зачем, зачем, зачем...
"Дурочка, не ночь одну купил, он всю тебя с потрохами купил."
Сразу уйти домой не удалось, задержали на ресепшене. Не увидела, почувствовала приближение опасности. Ничего лучше не придумала, как спрятаться, присев на корточки. Тяжело дыша, бэмби наблюдала в монитор, как Стальной выходит из комплекса под руку с Никольской. Таким жаром опалило внутренности, что казалось не выживет. Агония предсмертная развернулась, сокрушая окончательно глупые девичьи грёзы.
- Под стать, под стать... - бурчала бэмби, пока шла, сжавшись в комочек от холода внутри, на остановку.
Картинка идеальной пары зависла, ничем не сменяется, позволяет детально изучить и сделать выводы. Помимо этого вспоминалось, как Кугуар обернулся на выходе, прямо на нее, хоть и не мог видеть, сердце екнуло и понеслось, так до сих пор и частит, причиняя боль.
Кто она, маленькое ничтожество из неблагополучного района, в постоянной борьбе за выживание, и он... Тот кто вот так легко отвалил пол ляма за секс.
Как сказала Вероника, и она полностью права, плакать поздно, теперь только молиться и выкручиваться, как уж на сковороде. Продолжать выживать. Проще сказать, чем сделать, особенно, если Стальной обозначил, что она его собственность.
Глава 8
Тяжелые времена, морально сожран обстоятельствами, недавняя наполненность и окрыленность практически исчерпана до дна. Необходимо пополнять резервы, источник известен, прекрасен, сладок и вполне досягаем. Взгляд, тело, голос, вкус обычной девчонки. Как все это могло перевернуть его жизнь с ног на голову. Каждая мысль о ней, воспоминание, заставляет сердце биться чаще, надрывнее, то щемит сладко, то срывается в агонию. Нездоровая реакция на преследующие глаза нежной и хрупкой девочки. Момент, как мимо пролетела, обдавая шлейфом феромонов необычайно мощного воздействия на каждую его клеточку, отпечатался в памяти. Догнать, забрать, присвоить, даже если она против. Андрей растирает собравшиеся морщинки между бровей, стараясь отпустить застрявшее в мозгу. Но не тут то было, водоворот чувств и эмоций затягивает, закручивает и тянет под тонны плотной субстанции, где кислороду нет, вакуум и она с глазами олененка.
С виду он все тот же, воля на месте, как робот продолжает по алгоритму существовать. Теперь именно так можно обозначить каждый день, сложно сказать, сколько их на самом деле пролетело. Мысли о ней - вирус, который вторгся в нормальную, идеально проработанную схему, на уровне днк пророс, и теперь до самой сути наполнен лишь ей, даже во сне преследует.
Яркие слайды часто мелькают перед глазами, словно парад откровенных фото, трогательной сцены как овладел, как сдалась... С ней бы его мир стал светлее и прекраснее, уверен, ибо она вода для путника в пустыне, дарит жизненную энергию и силы.
Весь мир перестал существовать, когда он остался с ней наедине. Ему хочется знать ее ближе, быть рядом, чувствовать маленькую ладошку в своей руке, слышать дрогнувший голос, ловить смущение на щеках и наполняться до отказа от нее. До ликования души, до дрожи в каждой мышце, до остановки сердца. С каждым часом, не то что днем, становится одержим желанием обладать, определенная стадия возбуждения не отпускает постоянно.