Андрей оставаясь за порогом, как рентгеновским лучом прошелся по зажатой фигурке Леры. Задержался на зареванном лице, брови слегка сдвинулись к переносице, образуя небольшой залом.
- Иди собирайся, - бросил жестко. - Мы пока проясним некоторые моменты, - обратил внимание на старшую сестру.
Зверюга в полной красе, расправив плечи, демонстрирует превосходство, даже голос подавать нет смысла, достаточно присутствовать. А хочется во всю мощь зарычать, поставить на колени, требовать ответы. Как посмели...
Миссия выполнена - застал в расплох. Не то, чтобы сомневался в бэмби, скорее в обстоятельствах под которые прогнётся. Заставят.
В квартире темно, свет яркий из подъезда бил в спину Стальному, освещая часть прихожей. Вовремя появляется еще одно действующее лицо, правильно оценивая ситуацию, робеет за мгновения в отличии от кугуара, который посторонившись, невозмутимо пропустил внутрь мужчину.
Вот теперь заговорщики в сборе. Щелчок по кнопке, вспыхивает лампочка, тайные помыслы раскрыты.
- Валерия, время идет, - напоминает Андрей, стоявшей столбом и кажется не дышавшей вовсе девчонке.
Подавленный вид бэмби нервировал, травмировал необходимую сейчас выдержку. Каждый кто вставал на пути к источнику, мог серьезно поплатиться за проступок, если кугуар сочтет таковым.
Девчонка отлипла от места и скрылась в недрах темной комнаты. Хрупкие плечи ссутулены, взгляд в пол, она вся пропитана чувством вины, давит ее к земле. В памяти отпечаток дикого мандража девичьего тела при каждой встрече. Унять, прекратить истерику в ней тянет, прямо сейчас. Отвлекаясь от навязчивой мысли, Андрей ведет взглядом по стенам, потолку, созерцая печальную картину. Было бы за что держаться, о чем плакать. Останавливается на парочке. Если мужчина покорно ждет участи, понимает с кем имеет дело, то старшая сестра полна решимости биться. Чего как раз в планах Уимберга нет.
- Так и будем на пороге? - миролюбиво начинает.
- Гостей не ждали, ковровую дорожку не постелим, - вздергивает смело подбородок Вероника.
Мужчина скосив глаза на нее, цыкает:
- Остынь, дура. Не видишь что ли, человек поговорить хочет.
- А не хочет этот человек убраться к чертям и оставить девочку в покое, - смотрит исключительно в глаза врагу, храбрится. - Пусть найдет другой способ вернуть бабки.
- Мне не нужны деньги, - доносит спокойно Андрей.
- Я тебе ее не отдам, - зарычала Вероника, напористо подавшись к Стальному.
- Угомонись, глупая баба, - одергивает подельник, ухватив за предплечье.
Вырвалась, начиная разносить весь белый свет отборными ругательствами. Разъярённая женщина похлеще опытного бойца будет.
На лице кугуара растягивается скупая, леденящая душу улыбка, похожая на оскал.
- Ты ее уже отдала, когда позволила работать в клубе. Не на рынке картошкой торговать или в магазине на кассе по двенадцать часов, - делает намеренно паузу. - Ты позволила быть собственностью ночного клуба, откуда я ее забрал. Теперь она моя собственность и больше не продается.
Вероника изваянием бетонным посреди прихожей осталась стоять, когда Стальной уводил сестру. Просто взял за руку и покинул квартиру, ставшую камнем преткновения. Девчонка мелко дрожала, пальцы леденющие, оборачивалась часто, пока не усадил в салон неприметной иномарки.
Покидали город с рассветом.
Подготовиться к подобному не возможно, как и собраться за пару минут. Что она могла взять? Ничего. Самое ценное осталось там, в стенах не видевших счастья, только горечь и проблемы. Все равно больно, тянуло обратно, сердце колотилось в груди как птица, ищущая свободу, жуткий холод гулял по коже. Этот дом всегда был местом, где она чувствовала себя в безопасности, где каждый уголок хранил воспоминания о детстве. Пусть и не самом счастливом. Страх заполнял каждую клеточку озябшего тела, волнение перекрывало мысли, отнимало речь. Сжимало душу ощущение, что больше не вернется. Бэмби держалась не оборачиваться, тянуло, не смотря на то, что уже выехали за черту города.
Память цепляется за детали родные, вечно грязная лестница в подъезде, кухонный стол, за которым собирались, чтобы обсудить пройденный день, подсчитать скупой заработок. Заяц розовый, затасканный, но без которого никогда не могла уснуть. Застывшая гримаса на любимом лице сестры.
Украдкой взглянула на Андрея, спокоен, сосредоточен, сложно распознать настроение.
Пугливым зверьком сжималась, осторожно дышала и старалась не издавать звуков, дабы не привлекать к себе внимание. Привычная позиция с детства, изображать невидимку из соображений не накликать беду. Спрятаться в ракушку и верить - никто оттуда не достанет.
За окном мелькали деревья, столбы, рыжие, выгоревшие под летним солнцем поля. Никогда не приходилось пересекать границы милионника. Прослеживая глазами за убегающей вдаль дорогой, бэмби наполнялась незнакомым ранее коктейлем из чувств. Печаль и надежда ложились послойно, создавая переменные полосы, то горечь прощания, то сладость предвкушения. Шаг в неведомое раскрывал новый мир, огромный, поражающий.