- Вполне даже съедобно. Согласна? - поглаживает мои пальцы, словно расслабиться призывает.
Киваю, как и всегда спешно, даже не подумав, а так ли это для меня лично. Вкус ингридиентов с трудом различаю, нервы сдали, размазана. К тому же он передо мной совершенно голый - не считая полотенца. Глаза сами так и сбегают к проработанному прессу, обрывая дыхание на мгновение, цепляются за выраженные грудные мышцы, руки...
А он продолжает оплетать добычу прочной паутиной, делая вид, что не замечает моих взглядов. Нерешительно открываю рот, принимая очередную порцию неизвестного мне салата. На этот раз вкус расцветает во рту ярким взрывом, заправка просто великолепная, с незнакомыми нотками - сладость, приправленная едва уловимой, манящей кислинкой.
- Вкусно? - спрашивает, не отводя от меня глаз, словно боясь пропустить хоть малейшее проявление моей реакции.
В ответ лишь снова утвердительно киваю, до сих пор не имея сил что-либо сказать. Эмоций ком сплетение в горле, пульс ускоренный, тепло его, взгляд обжигающий, пробирающий. Продолжает кормить меня, делит свою порцию на двоих, постепенно я втягиваюсь, начинаю различать ароматы, цвета, структуры, его посыл, одобрение. Мир вокруг перестает быть далеким, расплывчатым пятном, обретает ясность. А вместе с этим возвращается и вера глупая, наивная. Вера в то, что я могу быть не только тягостью, но и дарить радость, быть необходимой. Что я достойна его любви… и, возможно, даже любви к себе.
Куда меня понесло...
На задворках изредка слышу шепот неприятный.
Игрушка... Кукла... Забава... Неведома зверушка... Экзотика...
Отмахиваюсь, изо всех сил пытаюсь доверять, раскрыться навстречу. Упрямо игнорируя реакции организма. Недавно надетое белье между ног пропиталось порочной влагой, там жар, дискомфорт, потребность...
Я это признала? Серьезно?! Благо не вслух.
Дошла очередь десерта, неизменно делится своей порцией. Сначала пробует сам, затем предлагает мне...
Каждый кусочек волшебного суфле бледно-розового и молочного оттенка, словно маленькое чудо, проникает в самую душу, растворяя там скопившийся лед отчаяния. Его движения медленны, размеренны, бережные, будто я хрупкая, и боится навредить одним неловким движением. В этом - забота, я чувствую себя не обузой, а сокровищем, которое нужно оберегать. Тянусь к нему мысленно ближе, жажду...
Вкус за вкусом, я возвращаюсь к жизни, к ощущению себя. Цвета становятся ярче, звуки - четче, а мир вокруг - более позитивным. Я начинаю видеть красоту в простых вещах: в узоре на скатерти, в отблесках света на гранях стакана, в его глазах, наполненных теплом и жаром.
Именно им...
Мои губы тронула слабая улыбка, когда Стальной предложил мне вилку взять самой, призывая отплатить ему добром на добро.
- Как тебе, расскажи, - просит приглушенно.
- Восхитительно, - выдаю охрипше в ответ без заминки, правду раскрываю.
Впервые наверное мои слова не были пропитаны страхом, робостью. Они были наполнены благодарностью, надеждой и зарождающейся верой в себя. Я чувствовала, как моя рука сжимает его в ответ, мне хочется откликаться, этот жест был полон обещаний - обещаний бороться, любить и быть рядом, несмотря ни на что.
Умерьте мой пыл, пока не поздно, несет в темы о любви.
Теперь я ему предлагаю кусочек и с трепетом глазею как съедает, в глазах торжество и непроизнесенное - умница.
- А вот так... - отнимает прибор у меня, отламывает новый кусочек, зацепив оба цвета суфле и настолько сексуально забирает своими губами с вилки, что я выдохнув непроизвольно, приоткрыв рот, прослеживаю это действо.
Андрей тянется ко мне стремительно и припав к губам, проникает языком к моим рецепторам напрямую, обласкав и доставив потрясающий десерт вперемешку со своим личным вкусом.
Взрыв внутри меня происходит, от каждого острого, властного касания языка, он жадно изучает рот, наслаждается этим, утягивает в невесомость. Тело дрожь предвкушения охватывает. Пятерней сгребает волосы на затылке, увеличивает напор, отдаленно слышу звон вилки о тарелку, мой стон томный, голова кружится, вся словно тяжестью наливаюсь, разморило и при этом мелко потряхивает против воли. Следом происходит абсолютный нокаут, большая ладонь прожигающая покровы, скользнув по бедру, накрывает промежность, я словно по команде раздвинула ноги, будто знала, что намерен сделать. От спазмов застонала ему в рот, теряя контроль окончательно. Пока только через тонкую ткань белья, влажную, сдающую с потрохами, он выражает свои истинные цели.
Стоило подумать, как отпускает меня везде, рваный вдох совершаю, дыхание в истерике, нестабильно, шумно. Поднимает на ноги и двинув рукой посуду, со звонок перемещает в сторону...