— Собирайте данные, — сказал я команде. — Все записи, все показания приборов. Будем разбираться.
Когда комиссия уехала, мы остались на полигоне всей командой. Закатное солнце окрашивало застывшую машину в красноватые тона, в воздухе еще висел запах горелого масла.
— Давайте по порядку, — я расстелил на походном столе чистый лист. — Что конкретно у нас вышло из строя?
Руднев снял очки в медной оправе, устало потер глаза:
— Начнем с трансмиссии. Мы недооценили тепловые нагрузки. При длительной работе температурное расширение привело к перекосу валов. Отсюда разрушение подшипников и полный отказ.
— В ходовой части тоже все серьезно, — подхватил Звонарев, листая блокнот с записями. — Катки не выдержали динамических нагрузок. Смотрите, — он быстро набросал схему, — при движении возникает резонанс в подвеске. Вся конструкция требует пересмотра.
Варвара склонилась над чертежами:
— А вот здесь, — она показала на узел крепления башни, — неправильно распределяются нагрузки. При стрельбе возникают такие напряжения, что деформируется весь погон.
— Николаус в отчаянии! — вставил Вороножский. — Он предупреждал о нарушении гармонии в системе охлаждения!
— Но главное даже не это, — Циркулев поправил пенсне на черном шнурке. — Мы пытались объединить слишком много новых решений, не проверив их взаимодействие. Позвольте заметить, что в 1916 году каждый узел испытывали отдельно месяцами.
— Он прав, — кивнул Руднев. — Нужно все разбивать на этапы. Сначала отработать ходовую часть, потом трансмиссию, затем вооружение. И только после этого собирать в единое целое.
Я смотрел на исписанный лист, где копились пункты необходимых доработок. Список получился впечатляющий.
— Это много месяцев работы, — тихо сказала Варвара. — Если не годы.
— Если не больше, — добавил Звонарев. — И нужны новые специалисты. Особенно по гусеничному ходу.
— И полностью оборудованная исследовательская база, — подхватил Руднев. — С современными испытательными стендами.
Я молча кивал, понимая, что они абсолютно правы. Мы слишком торопились, пытаясь перепрыгнуть через необходимые этапы. Сказался мой опыт из будущего. Я знал, каким должен быть результат, но не учел всей сложности пути к нему.
— Что будем делать, Леонид Иванович? — спросила Варвара.
— Для начала доклад наверх. Со всеми проблемами и предложениями по их решению. А потом… — я обвел взглядом свою команду. — Потом начнем все заново. Правильно, основательно, без спешки.
Солнце окончательно село, на полигон опускались сумерки. Где-то вдалеке гудел заводской гудок, сзывая рабочих на ночную смену. А мы все стояли у замершей машины, понимая, что сегодня закончился один этап и начинается другой, гораздо более сложный и важный.
Солнце уже клонилось к закату, когда мы покинули полигон. В темнеющем небе зажглась первая звезда.
Впереди была бессонная ночь, анализ данных и подготовка доклада. А еще предстоял трудный разговор в Кремле.
Глава 8
Как же теперь быть?
Всю ночь после провала испытаний я просидел в кабинете, разбирая данные и готовя отчет. За окном светало, когда последняя страница легла в папку. Голова гудела от бессонницы и бесконечных цифр.
Варвара принесла крепкий чай и молча села напротив. В ее глазах читалась тревога.
— Я еду в Москву, — сказал я, потирая воспаленные глаза. — Нужно докладывать наверх.
— К самому? — тихо спросила она.
Я кивнул. Мы оба понимали, что только Сталин может решить судьбу проекта.
— Будь осторожен, — также тихо сказала Варвара.
Весь день я разбирал завалы текущих дел, отдавал распоряжения. На всякий случай, назначил своим заместителем Звонарева, вдруг я сюда уже не вернусь.
И еще заранее позвонил Котову в Москву, предупредил, чтобы он держал наготове запасной вариант с нелегальным выездом за границу. Если что, я его активирую.
Вечером собрался, обнял Варвару и поехал на вокзал.
В купе поезда Москва-Нижний я снова и снова просматривал графики испытаний. Каждая цифра, каждый излом диаграммы говорил об одном, мы слишком торопились. Пытались перепрыгнуть через необходимые этапы, понадеявшись на удачу.
За окном проплывали летние пейзажи, а в голове крутились варианты предстоящего разговора. Как объяснить необходимость долгой, кропотливой работы? Как убедить в важности создания полноценного конструкторского бюро?
Под мерный стук колес я достал блокнот и начал набрасывать план. Для создания современного танка нужна серьезная исследовательская база. Испытательные стенды, измерительные приборы, специальные лаборатории. И главное, люди, настоящие профессионалы в каждой области.