После разговора я вернулся к бумагам. На столе лежали графики испытаний, чертежи узлов, расчеты характеристик. За каждой цифрой — труд десятков людей. Нельзя допустить, чтобы все это пропало зря.
До встречи оставалось два часа. Я привел себя в порядок, надел свежую рубашку и темный костюм. Достал из сейфа папку с самыми важными документами, она отправится со мной в Кремль.
Перед выходом еще раз окинул взглядом кабинет. На стенах — фотографии заводов, грамоты, чертежи. Все, что составляло мою жизнь последние месяцы. Сегодня решится, каким будет следующий этап этой жизни.
На улице моросил мелкий дождь. Я сел в ожидавший автомобиль и назвал Степану адрес. Через полчаса мы были у Спасских ворот.
Бюро пропусков встретило привычной строгостью. Молодой сотрудник в форме внимательно сверил мои документы, сделал пометку в журнале. Я получил временный пропуск — простой прямоугольник плотной бумаги с размашистой подписью коменданта.
В приемной Сталина было непривычно пусто. Обычно здесь толпились посетители — наркомы, директора заводов, военные. Сегодня только двое: пожилой академик с папкой чертежей и какой-то партийный работник в потертой кожанке.
— Товарищ Краснов? — секретарь поднял голову от бумаг. — Подождите, вас вызовут.
Я сел в кожаное кресло, положив портфель на колени. Часы на стене показывали без четверти час. До назначенного времени оставалось пятнадцать минут, но это ничего не значило — Сталин мог принять раньше или заставить ждать несколько часов.
В приемной стояла особая тишина, нарушаемая только шелестом бумаг да тихим постукиванием пальцев машинистки по клавишам пишущей машинки. Академик что-то чертил в блокноте, партработник нервно теребил краешек кожанки.
Я достал свои записи, еще раз пробежал глазами ключевые тезисы. Все было готово — цифры, факты, аргументы. Оставалось только правильно их преподнести.
— Товарищ Краснов, — голос секретаря прозвучал неожиданно громко. — Проходите.
Я поднялся, одернул пиджак. Дверь в кабинет Сталина казалась неожиданно массивной.
В кабинете пахло табаком. Сталин стоял у дальнего окна спиной ко мне. В полной тишине отчетливо слышалось потрескивание табака в его трубке.
— Так значит, провалили испытания, товарищ Краснов? — не оборачиваясь, произнес он. В голосе звучал металл.
Вот так, сразу, без приветствий? Плохой признак. Я постарался сохранить спокойствие.
— Да, товарищ Сталин. При испытаниях выявился ряд серьезных проблем…
— Серьезных проблем? — Сталин обернулся. — Вы понимаете, что подвели не только меня? Подвели партию, страну! Мы вложили огромные средства в ваш проект.
Он медленно подошел к столу, его желтые глаза буравили меня:
— Может, вы вредитель, товарищ Краснов? Специально затягиваете работу?
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок, но заставил себя спокойно выдержать этот взгляд:
— Нет, товарищ Сталин. Я честно признаю свою ошибку, мы слишком торопились. Пытались перепрыгнуть через необходимые этапы работы. Для создания современного танка нужна серьезная исследовательская база.
— Вот как? — Сталин прошелся вдоль стола, постукивая трубкой по ладони. — Теперь вам нужно больше времени, больше денег? А где гарантии, что не будет нового провала?
— Гарантия — в правильной организации работы, — я достал схему будущего КБ. — Нам нужно создать полноценный исследовательский центр. С отдельными лабораториями по каждому направлению. Собрать лучших специалистов.
Сталин долго молчал, разглядывая схему. Затем неожиданно усмехнулся:
— А вы не боитесь, товарищ Краснов. Другой бы начал оправдываться, валить вину на других. А вы прямо говорите о своих ошибках. Это хорошо.
Он снова раскурил погасшую трубку:
— Я ведь специально дал вам такие сжатые сроки. Знал, что быстро хороший танк не сделаешь. Хотел посмотреть, что вы скажете. И что сделаете. — Он склонился над картой на столе. — Но теперь задача будет шире…
Я почувствовал, как постепенно отпускает внутреннее напряжение.
— Танк все равно надо создать. Я знаю, что вы с этим справитесь. Но сделать это одно. Нужно запустить массовое производство. Танки нужно где-то заправлять — значит, займетесь нефтепереработкой. Нужны дороги для техники — это тоже ваша задача. И конечно, тягачи для перевозки.
— Товарищ Сталин, но это же огромный объем работ… — я невольно покачал головой, осознавая масштаб задуманного.
— Вот именно! — Сталин повернулся ко мне. — А вы думали, мы тут в игрушки играем? Танки сами по себе — ничто. Нужна система. Нефтепереработка, дороги, тягачи… — он начал загибать пальцы. — Все должно работать как единый механизм.