— Это я. Как у вас там дела?
— Ждем эти злосчастные расчеты уже третьи сутки, — она вздохнула. — А так… работаем. Борис Ильич опять что-то намудрил с катализатором, Звонарев возится с новым стендом…
В трубке повисла пауза. Раньше мы могли часами обсуждать технические детали, а сейчас будто не находили слов.
— Знаешь, — вдруг тихо сказала Варвара, — я скучаю по нашим вечерним чаепитиям. Помнишь, как спорили до хрипоты над чертежами?
Я невольно улыбнулся:
— Помню. Ты тогда разлила чай на расчеты термообработки и потом переписывала их до трех утра.
— А ты заснул прямо за столом, пытаясь найти ошибку в моих выкладках, — в ее голосе послышался смех.
Мы проговорили еще очень долго — о работе, о людях, о планах. Впервые за долгое время я чувствовал прежнюю теплоту в наших отношениях. Варвара рассказывала о новых идеях с таким увлечением, что я снова увидел в ней ту самую девушку, которая когда-то поразила меня невиданным инженерным чутьем.
Но именно во время этого разговора, когда она в очередной раз посетовала на задержку с документами, я окончательно утвердился в мысли — нам жизненно необходима надежная система связи.
Домой в Архангельский переулок я вернулся за полночь. Степан, как всегда, вел машину аккуратно, и я успел просмотреть еще раз все тревожные донесения о проблемах со связью.
В старинной квартире было тихо и прохладно. Через высокие окна пробивался свет уличных фонарей. Я механически повесил пальто, прошел в кабинет. Спать не хотелось, мысли крутились вокруг завтрашней встречи с Шуховым.
Я присел в любимое кожаное кресло, достал блокнот. Нужно четко выстроить линию разговора с великим инженером.
Зотов сказал, что Шухов был не только гениальным конструктором, но и очень осторожным человеком. Особенно в последние годы, когда политическая обстановка становилась все напряженнее.
Часы пробили два ночи, когда я наконец отправился спать. Утром предстоял важный разговор, нужно хоть немного отдохнуть.
Проснулся я рано, еще до звонка будильника. Наскоро позавтракал — Агафья Петровна, моя экономка, уже хлопотала на кухне, готовя неизменную яичницу с ветчиной и крепкий чай.
Ровно в восемь в дверь позвонил Зотов — взъерошенный, с темными кругами под глазами, но с горящим взглядом. Под мышкой он держал увесистую папку с документами.
— Все готово, Леонид Иванович! — он разложил на столе чертежи и расчеты. — Полная схема сети башен, предварительные сметы, обоснование экономического эффекта…
Я бегло просмотрел документы — работа проделана колоссальная. Зотов явно не спал всю ночь, готовя материалы.
В начале десятого мы с ним сели в машину. Степан повел «Бьюик» по утренней Москве, мимо Чистых прудов, через Мясницкую, в сторону Разгуляя, где в старинном особняке жил Владимир Григорьевич Шухов.
— Как думаете, согласится? — Зотов нервно теребил папку с чертежами.
— Должен, — отозвался я, глядя на проплывающие за окном дома. — Если сумеем правильно объяснить важность проекта.
Машина остановилась у двухэтажного особняка с колоннами. Здесь, в тихом московском переулке, жил человек, от решения которого сейчас зависело так много.
— Ну, с Богом, — пробормотал я, берясь за ручку дверцы. Впереди нас ждал непростой разговор.
Шухов нисколько не удивился нашему приезду. Зотов уже заранее с ним договорился.
Из темной прихожей хозяин дома провел нас в кабинет. В просторном помещении царил идеальный порядок.
Чертежные столы с аккуратно разложенными инструментами, стеллажи с техническими журналами, многие из которых были еще дореволюционными. На стенах — чертежи его знаменитых конструкций.
Сам Владимир Григорьевич, несмотря на свои семьдесят семь лет, держался прямо. Высокий, худощавый, с аккуратно подстриженной седой бородой и внимательным взглядом светлых глаз. Он встретил нас в простом темном костюме старого покроя, с неизменным карандашом за ухом.
— Присаживайтесь, товорищи, — он указал на кресла у небольшого столика. Даже в этом простом жесте чувствовалась инженерная точность движений.
Пока домработница расставляла чай в старинных фарфоровых чашках, Шухов внимательно разглядывал нас. Особенно его заинтересовали чертежи, которые Зотов машинально прижимал к груди.
— Вы, я слышал, создаете новое конструкторское бюро? — спросил он, разливая чай. — Интересное начинание. Особенно ваш подход к организации исследовательской работы.
— Да, Владимир Григорьевич, — я отметил про себя его осведомленность. — Пытаемся создать комплексную систему разработки новой техники.
— Я видел ваши разработки по металлургии, — Шухов слегка кивнул. — Любопытные решения для мартеновских печей. Особенно система подачи топлива — очень рациональная конструкция.