— Вот как? — я слегка подался вперед. Хотя старался не выдать интереса.
— Да-да, — Веденеев прошелся по кабинету. — Буквально на днях разговаривал с Бессарабом из технического отдела. Жаловался, что существующие линии не справляются с нагрузкой. А тут такое изящное решение. Очень вовремя, знаете ли.
Он остановился у окна:
— Хотите, я поговорю с ним? Павел Николаевич человек умный, из старых инженеров. Думаю, он оценит проект по достоинству.
— Буду очень признателен, Дмитрий Васильевич.
— Заходите завтра, — Веденеев снова склонился над чертежами. — А я пока еще раз все изучу. Возможно, будут какие-то технические замечания.
Выходя из МВТУ, я чувствовал, что сделан важный шаг. Теперь оставалось дождаться результатов разговора Веденеева с Бессарабом.
На следующий день я снова был в кабинете Веденеева. Профессор встретил меня с явным воодушевлением:
— А, Леонид Иванович! Проходите-проходите. У меня хорошие новости. Говорил с Павлом Николаевичем Бессарабом, он очень заинтересовался проектом. Особенно его впечатлила идея использования гиперболоидных конструкций.
Веденеев достал из ящика стола исписанный мелким почерком лист:
— Вот, набросал кое-какие технические замечания. В целом все очень грамотно, но есть несколько моментов по организации радиорелейной связи.
Он протянул мне лист:
— И вот что еще… Павел Николаевич просил передать, что будет завтра в три часа в «Метрополе». Он часто там обедает. Думаю, вам стоит… случайно туда зайти.
В глазах старого профессора мелькнула лукавая искра. Было видно, что эта маленькая конспирация его забавляет.
— Спасибо, Дмитрий Васильевич. Обязательно учту все ваши замечания.
— Да-да, — Веденеев проводил меня до дверей. — И знаете… — он понизил голос. — Павел Николаевич тоже человек старой школы. Любит, когда все четко и по существу. Никакой воды в докладах не терпит.
Я поблагодарил профессора и вышел. До встречи с Бессарабом оставались сутки. Нужно было тщательно подготовиться.
В «Метрополь» я приехал без пятнадцати три. Швейцар распахнул тяжелую дверь. В огромном зале с лепными потолками и зеркалами в золоченых рамах было немноголюдно. Обеденное время уже заканчивалось.
Бессараба я узнал сразу по описанию Веденеева. Высокий худощавый человек лет шестидесяти, с аккуратно подстриженной седой бородкой и золотым пенсне на черном шнурке. Он сидел за столиком у окна, просматривая какие-то бумаги.
Я сделал вид, что ищу свободное место.
— Простите, здесь не занято? — спросил я, подходя к его столику.
Бессараб поднял глаза:
— Прошу вас… А вы, позвольте узнать, не Леонид Иванович Краснов?
— Да, собственно… — я изобразил легкое удивление.
— Присаживайтесь, голубчик, — он указал на стул. — Дмитрий Васильевич много рассказывал о вашем проекте. Весьма, весьма интересно.
Официант в черной тужурке бесшумно возник у столика:
— Что будете заказывать?
— Пожалуй, борщ и котлеты по-киевски, — Бессараб говорил негромко, но с той особой властностью в голосе, которая выдавала человека, привыкшего руководить. — И вам, Леонид Иванович, рекомендую. Здесь отменно готовят.
Когда официант отошел, Бессараб промокнул губы накрахмаленной салфеткой:
— Ну-с, молодой человек, расскажите подробнее о вашей системе связи. Только без лишних деталей, самую суть.
Я коротко изложил основные принципы. Бессараб слушал внимательно, время от времени задавая точные технические вопросы. Чувствовалось, что за внешней сдержанностью скрывается живой интерес инженера старой школы.
— А знаете, — сказал он, когда я закончил, — ведь это именно то, что нам сейчас нужно. У нас колоссальные проблемы с надежностью дальней связи, особенно в промышленных районах.
Он достал из кармана записную книжку в потертом кожаном переплете:
— Вот смотрите: только за прошлый месяц сорок три серьезных аварии на линиях. А ваша система… — он сделал пометку золотым карандашом. — Да, это может стать решением.
Борщ и котлеты действительно оказались превосходными. За едой разговор плавно перешел к организационным вопросам.
— Я поговорю с Кузьминым, — Бессараб промокнул усы салфеткой. — Алексей Петрович человек умный, должен понять перспективы. Думаю, стоит организовать расширенное совещание с презентацией проекта.
В его голосе звучала искренняя заинтересованность.
— Позвоните мне в понедельник, — сказал Бессараб на прощание. — Или лучше зайдите. Часам к одиннадцати.