Зотов продемонстрировал на макете:
— Вот здесь размещается гражданское оборудование, а здесь — военное. Переключение происходит буквально одним рычагом.
— Что с испытельным проектом? — спросил Смородин.
Я развернул детальную карту:
— Предлагаю начать с линии Москва-Нижний Новгород. Шесть башен, расположенных в ключевых точках. Это позволит отработать все элементы системы, включая монтаж, маскировку, организацию связи. И главное, позволит продемонстрировать все возможности в реальных условиях.
В зале воцарилась тишина. Военные переглядывались, обдумывая услышанное.
— Товарищи командиры, — негромко произнес Смородин. — Предлагаю перейти к обсуждению. Проект представляется крайне интересным. Особенно с учетом текущей международной обстановки.
— Меня особенно заинтересовала возможность использования для ПВО, — поднялся командующий авиации Московского округа. — Сейчас от обнаружения самолета противника до передачи информации в штаб проходит недопустимо много времени. А с такой системой время сокращается в разы.
— Более того, — вступил начальник разведуправления, до этого молчавший. — Мы можем использовать эти башни для радиоразведки. Увеличим дальность перехвата вражеских переговоров. Дополнительный плюс то, что мы сможем создавать направленные помехи.
Начальник управления авиации постучал карандашом по столу:
— Вы упомянули про связь с авиацией. Какова дальность устойчивой связи с самолетом?
— При использовании наших передатчиков до ста пятидесяти километров, — ответил я. — Причем это в любых погодных условиях. И заметьте, что одна башня может одновременно поддерживать связь с несколькими самолетами.
— А помехоустойчивость? — спросил кто-то из технических специалистов.
Я кивнул Сурину, и тот показал указкой на схемы:
— Мы используем специальную систему модуляции сигнала. Кроме того, направленные антенны значительно снижают влияние помех противника.
— Товарищ Краснов, — обратился начальник оперативного управления. — Вы говорили о мобильности. За три дня можно собрать башню. А сколько времени займет демонтаж в случае… отступления?
В зале повисла напряженная тишина. Вопрос об отступлении в 1930 году звучал почти крамольно.
— Демонтаж занимает сутки, — твердо ответил я. — Все элементы маркированы, система разборки отработана. Достаточно одного взвода и трех грузовиков для перевозки.
Смородин удовлетворенно кивнул:
— Это важно. В современной маневренной войне гибкость развертывания средств связи может стать решающим фактором.
— А что с подготовкой персонала? — спросил начальник управления боевой подготовки.
— Уже разработана программа обучения, — я достал еще один документ. — Три недели теоретической подготовки, месяц практики. Причем большинство операций доведено до автоматизма. Все узлы стандартизированы, схемы сборки предельно простые.
Обсуждение продолжалось еще около часа. Военные дотошно выясняли технические детали, прикидывали тактические возможности, спорили о приоритетных направлениях развертывания.
Наконец Смородин поднялся:
— Товарищи командиры, предлагаю подвести итог. Проект представляется крайне перспективным. Предлагаю поддержать пилотный вариант на линии Москва-Нижний Новгород. Это позволит отработать все элементы системы в реальных условиях.
Он обвел взглядом присутствующих:
— Возражения есть?
Возражений не последовало.
— В таком случае, — Смородин повернулся ко мне, — готовьте детальный план реализации пилотного проекта. Сроки, потребности в материалах, кадровое обеспечение. Через неделю доложите лично мне.
Когда мы выходили из зала, Извольский тихо сказал:
— Поздравляю, Леонид Иванович. Такого единодушия у наших командиров я давно не видел.
Глава 16
Цепь башен
После обеда меня пригласили в особое помещение штаба РККА. Небольшой зал для секретных совещаний располагался в цокольном этаже. Массивная дубовая дверь, охрана у входа, полная звукоизоляция.
За овальным столом сидели высшие командиры. Начальник Управления авиации Баранов, грузный мужчина с цепким взглядом. Рядом — худощавый, подтянутый Мурашкин из Управления артиллерии. С краю — Берзин, начальник Разведупра, внешне больше похожий на профессора, чем на руководителя военной разведки. И конечно, Смородин.
— Присаживайтесь, товарищ Краснов, — Смородин указал на свободное место. — Теперь обсудим детали, которые не предназначены для широкого круга.