— Тише, Семен Артурович, — мягко остановил его Величковский. — Сначала нужно закончить все испытания. Вот здесь, — он указал на графики, — данные по вязкости и прочности. А вот результаты обстрела.
В этот момент в лабораторию вошел Мышкин, начальник службы безопасности. Его неприметная фигура в сером костюме словно соткалась из воздуха.
— Леонид Иванович, — он говорил тихо, как всегда. — Пришло сообщение от Северцева. На строительстве башни задержали подозрительного фотографа.
Я кивнул. Вопросы безопасности требовали постоянного внимания.
— Разберитесь и доложите, — коротко ответил я. Мышкин тут же испарился. — Что у нас дальше, Николай Александрович?
— Артиллерийское отделение, — Величковский сверился с записями. — Там интересные наработки по стабилизатору орудия.
По пути я отметил, как четко организована работа в КБ. Полуэктов хорошо поставил систему допусков. На каждой двери таблички с уровнем секретности, у сотрудников цветные пропуска на груди.
В артиллерийском отделении нас встретил гул работающих станков. Здесь создавались макеты и опытные образцы орудийных систем.
Над чертежами колдовал Гаврюшин, педантичный до мелочей специалист по баллистике. Его тонкие пальцы были испачканы чернилами. Видимо, снова всю ночь делал расчеты.
— Владислав Арнольдович, показывайте, — я подошел к его столу.
— Вот, смотрите, — он достал из ящика стола потертый блокнот с бесконечными формулами. — Мы решили проблему с отдачей. Новая система компенсаторов позволяет существенно повысить точность.
На стене висела огромная схема орудия в разрезе. Рядом таблицы с результатами последних испытаний.
— А самое интересное здесь, — Гаврюшин развернул чертеж стабилизатора. — Совершенно новая конструкция. Позволяет вести прицельный огонь даже на ходу.
Коробейщиков, который все это время изучал макет казенной части, вдруг встрепенулся:
— А что если здесь, в креплении люльки… — он схватил карандаш, начал быстро чертить прямо на полях схемы.
— Семен Артурович! — в голосе Гаврюшина прозвучал легкий ужас. — Это же чистовой чертеж!
— Но посмотрите! — Коробейщиков уже был в своей стихии. — Если изменить геометрию сварного шва, жесткость конструкции увеличится вдвое!
Я внимательно вгляделся в его набросок. Идея действительно была интересной.
— Владислав Арнольдович, сделайте расчеты по этому варианту. И подготовьте полный комплект документации для Нижнего.
В этот момент в отделение заглянул Воробьев:
— Леонид Иванович, я вас по всему КБ ищу. Чертежи по двигателю готовы. И еще… — он нервно потер ладони, — пришла телеграмма из нефтяной лаборатории. У них какие-то странные результаты анализа топлива.
Я посмотрел на часы. До поезда оставалось меньше трех часов, а нужно еще проверить электронный отдел, где Сорокин разрабатывал новую систему управления огнем.
— Хорошо, — я повернулся к Гаврюшину. — Когда будут готовы расчеты по новому варианту крепления?
— К завтрашнему утру, — он уже делал пометки в блокноте. — Отправлю с фельдъегерской почтой в Нижний.
В электронном отделе царил полумрак. Для работы с радиолампами требовалось особое освещение.
Сорокин колдовал над каким-то прибором, напоминающим помесь радиоприемника с артиллерийским прицелом. Вокруг него громоздились измерительные приборы производства «Сименс», привезенные из Германии.
— Вот, смотрите, — он поднял голову от паяльника. — Первый в мире электронный стабилизатор прицела.
Прибор выглядел внушительно. Массивный корпус, несколько крупных радиоламп РВ-5, система линз и зеркал.
— На основе разработок Бонч-Бруевича, — продолжал Сорокин, протирая запотевшие очки. — Радиолампы работают как усилители сигнала от гироскопа.
Коробейщиков тут же полез разглядывать конструкцию:
— Надежность? Выдержит ли фронтовые условия?
— В том-то и проблема, — вздохнул Сорокин. — Лампы капризные, боятся тряски. А еще нужен очень стабильный источник питания.
Я внимательно изучал схему. Для 1930 года это невероятный технический прорыв. Но Сорокин прав. Надежность пока оставляет желать лучшего.
— А что с отечественными лампами? — спросил я. — Не можем же мы зависеть от немецких поставок.
— Работаем с заводом имени Коминтерна, — Сорокин развернул чертежи. — Они обещают наладить производство специальных ламп по нашим требованиям. Но пока качество намного хуже.
Он замолчал, красноречиво показав на корзину с разбитыми лампами отечественного производства.
— Нужно форсировать это направление, — я сделал пометку в блокноте. — Подготовьте подробный отчет по требованиям к лампам. Я переговорю с руководством завода.