В воскресенье я собрал чемодан. Утром понедельника предстояло возвращаться в Москву. Новый проект требовал полной отдачи, а значит, нужно окончательно оставить прошлое позади.
Из окна поезда я смотрел на удаляющиеся заводские трубы. Где-то там, в лабиринте цехов и конструкторских бюро, оставалась часть моей жизни. Но впереди ждала другая работа. Может быть, самая важная из всех.
В портфеле лежал толстый блокнот с планами нефтяного завода. Пора начинать новую главу.
Глава 20
Еще профессор
Поезд прибыл на Рязанский вокзал поздно вечером. Моросил мелкий осенний дождь, превращая московские улицы в зеркальное крошево огней.
У перрона ждал черный «Полет-Д». Верный Степан, как всегда, готов меня встретить. Я позаботился, чтобы он ездил теперь на нашей новой машине.
Знакомые улицы проплывали за окном автомобиля. Москва жила вечерней жизнью. В окнах горел свет, у продуктовых магазинов еще толпился народ, по булыжным мостовым громыхали редкие телеги.
В моем портфеле лежала толстая папка с планами нефтяного проекта. Я рассеянно поглаживал потертую кожу, размышляя о предстоящей работе. Нужно с головой погрузиться в дело. Только так можно заглушить щемящую пустоту в груди после расставания с Варварой.
— К вам домой, Леонид Иванович? — негромко спросил шофер, притормаживая на перекрестке.
— Нет, в контору, — я встряхнулся, отгоняя непрошеные мысли. — Надо подготовиться к завтрашнему дню.
В моем кабинете на Маросейке горела настольная лампа. Верный Головачев, зная мои привычки, позаботился об освещении. На столе аккуратной стопкой лежала свежая почта, рядом папка с пометкой «срочно».
Я снял пальто, повесил его на старинную вешалку красного дерева. Достал из портфеля записи по нефтяному проекту. Теперь это станет главным делом, масштабным, сложным, требующим полной отдачи.
Первым в списке неотложных дел стояло «Встреча с Ипатьевым». Знаменитый химик был ключевой фигурой в вопросах нефтепереработки. Без его опыта и знаний проект не сдвинется с места.
За окном глухо прогремел трамвай. Я подошел к карте на стене, огромной, во всю стену, с разноцветными пометками возможных месторождений. Где-то там, в волжских степях, под толщей земли, скрывались запасы нефти, способные изменить будущее страны.
Вернувшись к столу, я придвинул лампу ближе. Ночь обещала быть долгой. Нужно проработать все детали предстоящего разговора с Ипатьевым. А личное… что ж, личное придется оставить в прошлом. Впереди новый большой проект, который требовал всех сил и внимания.
На старинных часах «Павел Буре» пробило полночь. Москва засыпала, а в окнах моей конторы на Маросейке все еще горел свет.
Я разложил на столе бумаги из папки с пометкой «срочно». Сводки с нефтеперерабатывающих заводов, отчеты по качеству топлива, результаты испытаний дизелей… От Грозного до Баку — везде одна и та же картина. Устаревшее оборудование, допотопные методы переработки, низкое качество продукции.
На отдельном листе я начал выписывать ключевые проблемы. Первое — нехватка современных установок крекинга. Второе — отсутствие эффективных катализаторов. Третье — неразвитая система контроля качества. Это только технические вопросы, а ведь есть еще организационные и финансовые.
Где-то в глубине здания часы пробили два ночи. Я потер уставшие глаза, подошел к окну. Москва спала, только редкие огни напоминали о ночной жизни большого города.
На столе зазвонил телефон. В такой час это мог быть только Мышкин.
— Леонид Иванович, — его тихий голос звучал как всегда спокойно, — я подготовил справку по нефтяной отрасли, как вы просили.
— Слушаю.
— Ситуация сложная. «Южнефть» фактически контролирует всю переработку. Директор — Игорь Платонович Студенцов, выдвиженец из рабочих. Но, — Мышкин сделал характерную паузу, — очень непростая фигура. За внешней доброжелательностью скрывается железная хватка. Мастер закулисных интриг.
— Что конкретно? — я придвинул блокнот.
— Начинал простым рабочим на промыслах, быстро выдвинулся. Сейчас ему сорок два года. Внешне производит впечатление типичного «пролетарского выдвиженца», но… — снова пауза. — У него обширные связи в наркоматах. Умеет расположить к себе нужных людей. Никогда не повышает голос, но его боятся. Коллекционирует компромат на всех, с кем работает.
Я сделал пометку в блокноте.
— За последнюю неделю, — продолжал Мышкин, — Студенцов провел несколько встреч с руководством «Южнефти». Запросил в архиве материалы по довоенной нефтепереработке, особенно по заводам Нобеля.