— На какие деньги? — снова вмешался Ляпин. — У нас финансирование по всем трестам урезано.
— Предлагаем использовать целевые средства из фонда индустриализации, — я повернулся к Курчинскому. — Проект имеет стратегическое значение. Создание новой нефтяной базы в центре страны.
— Вот именно — в центре страны, — неожиданно поддержал полковник Державин. — С военной точки зрения размещение нефтедобычи только на окраинах государства крайне уязвимо.
Я заметил, как председатель комиссии чуть заметно поморщился.
— А техническое оснащение? — спросил главный инженер «Азнефти» Велихов. — Где возьмете буровые станки? Импортное оборудование стоит валюты.
— Часть станков получим от военного ведомства, — я кивнул Державину. — Остальное будем производить сами. У нас есть предварительные разработки на машиностроительных заводах.
— Товарищи, — негромко произнес один из специалистов, сидевший во втором ряду. Он впервые вступил в дискуссию. — Меня смущает спешка. Зачем распылять силы? Давайте сначала завершим модернизацию существующих промыслов.
— При текущих темпах модернизация растянется на десятилетие, — возразил я. — А потребность в нефтепродуктах растет уже сейчас. Особенно в качественном топливе.
— Вот-вот, — поддержал Державин. — Нам для новых танковых дизелей нужно топливо особой очистки. Существующие заводы не справляются.
Курчинский задумчиво постукивал карандашом по столу:
— Предложение серьезное. Требует тщательной проработки. Товарищ Богданов, что скажет Госплан?
Богданов поправил очки в роговой оправе и развернул бумаги:
— С точки зрения Госплана, проект требует серьезного экономического обоснования. Три миллиона рублей — сумма значительная. При этом гарантий обнаружения промышленных запасов нефти нет.
— Но риск оправдан! — вставил Державин.
— Риск должен быть просчитан, — отрезал Богданов. — Предлагаю следующее решение: создать комиссию для детальной проработки вопроса. Пусть изучат все материалы, включая заключение профессора Губкина.
Курчинский кивнул:
— Разумное предложение. Кто возглавит комиссию?
— Если позволите, — подал голос тот же эксперт, промокая губы платком, — я бы порекомендовал товарища Метельского из планового отдела. Опытный специалист…
Я напрягся. Метельский был известен дотошностью и бюрократическим подходом. Такой может закопать любой проект в согласованиях.
— А может, кого-то из геологов? — предложил я. — Все-таки вопрос специфический…
— Нет-нет, — покачал головой Богданов. — Нужен именно плановик. Человек, который сможет оценить экономическую целесообразность.
Курчинский обвел взглядом присутствующих:
— Возражений нет? Тогда постановляем: создать комиссию под председательством товарища Метельского. Срок работы — один месяц. В составе комиссии представители Госплана, ВСНХ, военного ведомства и геологического управления.
— И «Южнефти», — вставил тот же самый настырный эксперт. — У нас большой опыт разведочных работ.
— Хорошо, включим и представителя «Южнефти», — согласился Курчинский. — Еще предложения есть?
В зале повисла тишина. Я понимал: прямого отказа удалось избежать, но впереди долгая бюрократическая борьба. И мои противники уже начали расставлять фигуры на этой невидимой доске.
— На этом вопрос можно считать закрытым, — подвел итог Курчинский. — Товарищ Метельский, жду от вас список членов комиссии к завтрашнему утру. И график работы.
Выходя из зала, я поймал на себе внимательный взгляд того эксперта. Он явно был доволен таким поворотом событий. Что ж, предстояла серьезная работа с комиссией. И времени на раскачку у нас не было.
А потом меня осенило. Я понял, кто этот загадочный эксперт, диктующий условия председателю комиссии ВСНХ.
Глава 23
Ва-банк
Да, черт побери, это и есть тот самый Студенцов. Я его узнал по описанию. Я вышел из зала заседаний, спиной чувствуя пристальный взгляд соперника.
В коридоре ВСНХ царил обычный деловой гул. Из приоткрытых дверей кабинетов доносился стук пишущих машинок, сотрудники спешили с папками документов. Я направился к лестнице, когда услышал негромкий голос с характерным оканьем:
— Леонид Иванович, позвольте минутку…
Студенцов стоял у окна, рассматривая что-то во внутреннем дворе. Его невысокая плотная фигура отбрасывала четкую тень на потертый паркет.
Теперь я впервые мог рассмотреть его вблизи. Невысокий, плотный, но в каждом движении чувствовалась какая-то кошачья грация. Дорогой костюм английского сукна сидел безупречно, однако галстук был намеренно простым, «пролетарским». В этом он похож на меня.