«Бьюик» свернул к заводским воротам, когда уже начало смеркаться. Из механического цеха доносился характерный лязг металла. Там готовили буровое оборудование к отправке.
В механическом цехе пахло металлической стружкой, карбидом от газовых горелок и машинным маслом. Под высокими сводами гулко разносился лязг инструментов. Вдоль стен стояли разобранные ударно-канатные станки «Пенсильвания». Последние американские образцы, полученные через военное ведомство.
Рихтер встретил меня у входа, сразу перейдя к делу:
— Леонид Иванович, пойдемте, покажу, что мы уже сделали.
Он подвел меня к первому станку. В свете газовых ламп поблескивала свежая краска и начищенный металл.
— Вот здесь мы модифицировали систему отопления, — Рихтер постукивал длинными пальцами по трубам. — Установили дополнительный паровой котел конструкции Шухова. Даже в сильный мороз не замерзнет.
Я обратил внимание на необычную конструкцию:
— А это что за доработка?
— А, заметили? — в глазах инженера мелькнул знакомый озорной блеск. — Моя особая разработка. Система циркуляции горячего пара вокруг основных узлов. Видите, здесь создается тепловая завеса.
Из глубины цеха донесся громовой голос Лапина:
— Александр Карлович! Тут с лебедкой Эйкхоффа непорядок!
— Прошу прощения, — Рихтер поспешил на зов.
Я двинулся вдоль ряда станков, внимательно осматривая оборудование. У третьей установки обнаружил Кудряшова. Он что-то тихо обсуждал с пожилым мастером над раскрытым ящиком полевой лаборатории «Бакинской нефти».
— … и вот здесь, — бормотал Кудряшов, показывая на прибор для определения удельного веса, — нам понадобится особая точность при анализе проб. Сможете откалибровать ареометры?
Мастер, седой как лунь, но с цепким взглядом, задумчиво разглядывал стеклянные приборы:
— Можно сделать. У меня есть эталонные образцы еще с довоенных времен…
В дальнем углу цеха ярко горели газовые горелки. Там вели пайку и сварку буровых коронок. Рядом стояли ящики с новыми долотами «Блэк-Даймонд». Их тоже удалось получить через военных.
Рихтер вернулся, вытирая руки ветошью:
— С лебедкой разобрались. Лапин, как всегда, перестраховывается… Но это и хорошо. В поле каждая деталь должна работать безотказно.
— Как оцениваете общую готовность? — спросил я.
Он достал потертый блокнот в кожаном переплете:
— Первые два станка закончим к утру. Полевая лаборатория почти готова — ареометры, вискозиметры, аппарат для перегонки нефти системы Энглера… Получили новые термометры Бекмана, правда, всего три штуки. С полевыми геологическими приборами сложнее…
— Что именно нужно?
— Буссоли Шмалькальдера достали, компасы горные есть. А вот с эклиметрами беда. Всего два на всю экспедицию. И хронометр всего один, швейцарский, довоенный.
— Сроки?
— Успеем, — уверенно кивнул Рихтер. — Правда, придется часть оборудования монтировать уже на месте, но… — он обвел взглядом цех. — Основное подготовим здесь.
Где-то в глубине цеха Лапин гремел указаниями по установке нового парового котла. Кудряшов продолжал колдовать над приборами с мастером. Рихтер уже спешил к следующему станку, на ходу делая пометки в блокноте.
Я смотрел на их работу. Команда подобралась действительно сильная. Разные люди, разные характеры, но каждый знает свое дело. Надо успеть до морозов.
После осмотра оборудования я вернулся в кабинет в заводоуправлении. Несмотря на поздний час, предстояло раздать множество поручений. Моя промышленная империя не могла остановиться из-за моего отъезда в экспедицию.
Головачев принес свежего чаю, пока я раскладывал на столе папки с делами. Начать стоило с московских предприятий. У меня закрытая связь, сообщения шифрованые.
Первый звонок — Сорокину:
— Александр Владимирович, по автоматизации путиловских цехов, действуйте согласно намеченному плану. Протасов поможет с внедрением. Еженедельные отчеты направляйте Величковскому.
Следующий — Зотову:
— Василий Петрович, все новые разработки по системам управления временно приостановите. Сосредоточьтесь на уже запущенных проектах.
Сурину:
— Продолжайте работу с военными заказами. Полуэктов и Гаврюшин будут курировать. При возникновении сложностей, прошу обратиться сразу к Мельгунову, он знает, что делать.
Дольше всего я говорил с Величковским:
— Николай Александрович, на вас вся координация. Еженедельные сводки по всем предприятиям. Особое внимание прошу уделить Путиловскому заводу. И да, присмотрите за научной частью, чтобы Вороножский в Нижнем не увлекался слишком своими космическими теориями.