Отдельный разговор с Нижним Новгородом. Варвара взяла трубку не сразу:
— Леонид Иванович? Слушаю вас.
Как официально.
— Варвара Никитична, как у вас там дела? Как у вас там с испытанием новой подвески. Руднев обеспечил контроль качества?
Она помолчала секунду:
— Все хорошо. А уже отправила отчет. Что-то еще?
— Да. Присмотрите за Вороножским — он обещал новый катализатор для топлива. Это важно.
— Разумеется. Удачной… экспедиции.
В трубке раздались короткие гудки. Что ж, все правильно. Работа прежде всего. Личному в моей жизни места пока нет.
Отдельный блок распоряжений касался главного проекта — нашего танка. Я достал папку с грифом «Совершенно секретно». Снова позвонил в Нижний, в спецпроизводство.
Звонарев ответил сразу. Я прижал трубку к уху:
— Мирослав Аркадьевич? Давайте полный отчет по дизелю. Особое внимание уделите системе охлаждения. Как у нас там с запуском производства тягачей? Они срочно нужны для транспортировки машин.
Мы поговорили полчаса.
Следующий звонок снова в конструкторское бюро:
— Сорокин? По башне танка необходимо усилить бронирование верхнего лобового листа. Данные испытаний у Полуэктова. И надо ускорить работу над стабилизатором орудия.
Отдельно связался с Гаврюшиным:
— Владислав Арнольдович, что там с новыми прицелами?
— Работаем, Леонид Иванович. ВООМП обещал первую партию через две недели.
— Хорошо. Держите вопрос на контроле.
Последний звонок Мельгунову:
— Платон Игнатьевич, по ходовой части нужны результаты полевых испытаний. Особенно по гусеницам, как они поведут себя на пересеченной местности.
Я слышал в трубку, как он что-то быстро записал:
— Сделаем. Еще до вашего отъезда будет полный отчет.
Я откинулся в кресле. Танковая программа не должна останавливаться даже на день. Слишком много поставлено на карту. Впрочем, если найдем нефть — решим и проблему с топливом для наших дизелей.
Еще раз просмотрел списки распоряжений. Каждый знает свое дело, каждый на своем месте. Надеюсь, империя будет функционировать как часы, пока я занимаюсь нефтью.
Утром предстояло отправляться в экспедицию. Я подошел к окну. В цехах горели огни, шла ночная смена. Где-то там, в сотнях километров отсюда, нас ждала большая нефть. Надо успеть до морозов.
После раздачи всех поручений я взглянул на часы — уже почти одиннадцать. Степан дремал в машине у подъезда заводоуправления. В другой вечер я бы поехал домой, но сейчас нет времени.
— На Артиллерийскую академию, — сказал я, садясь в «Бьюик».
У меня еще одна важная встреча. Перед отъездом следовало посоветоваться с Ипатьевым. Его опыт в анализе нефти мог оказаться бесценным. К тому же, зная академика, я был уверен, что он еще работает, несмотря на поздний час.
По пустынным улицам осенней Москвы машина быстро домчала нас до старинного здания академии. В окнах лаборатории действительно горел свет. И, судя по силуэтам за шторами, там шла активная работа.
Старинные часы на башне бывшей Михайловской артиллерийской академии пробили одиннадцать, когда я поднялся по гулкой лестнице. Из-за двери лаборатории доносился приглушенный голос Ипатьева, объяснявшего что-то Величковскому. Время для важного разговора.
В лаборатории Ипатьева горел свет, несмотря на поздний час.
Академик склонился над своей «старушкой», установкой высокого давления, а Величковский что-то записывал в лабораторный журнал. Знакомый запах реактивов смешивался с ароматом крепкого чая из начищенного до блеска самовара.
— А, Леонид Иванович, — Ипатьев поднял голову от манометра. — Мы как раз закончили серию опытов с новым катализатором. Получили весьма любопытные результаты.
— Владимир Николаевич, — я присел к столу, где были разложены результаты анализов. — Завтра отправляемся. Хотел посоветоваться насчет анализа проб.
Ипатьев снял защитные очки:
— Гавриил Лукич показывал мне списки оборудования для полевой лаборатории. Неплохой набор, но… — он задумчиво потер подбородок. — Для сернистой нефти потребуются дополнительные тесты.
— Именно об этом я и хотел поговорить.
Величковский разлил чай в тонкие фарфоровые чашки:
— Нефть в том районе может быть весьма специфической. Высокое содержание серы, парафины… — он достал из ящика стола какие-то старые записи. — Вот, нашел данные по анализам проб из соседних районов еще с дореволюционных времен.