Она открыла глаза и уставилась на его кожаную куртку, все еще надетую на нее. Запах – его запах – был повсюду. Дорогой одеколон, бензин, пот, пыль дороги и что-то неуловимо мужское, дикое. Запах, который сводил ее с ума. Она зарылась лицом в воротник, вдыхая глубже. Это был запах риска, свободы и того необъяснимого притяжения, которое связывало ее с этим несносным, опасным, невероятным парнем. Запах, напоминавший, почему она, несмотря на все страхи и обиды, снова и снова оказывалась рядом с ним.
Шаги. Она резко оторвалась от куртки. Джексон возвращался из кабинета перевязок. На затылке белела аккуратная повязка, лицо было еще бледнее, а под глазами – еще темнее. Он двигался осторожно, явно щадя правый бок. В руках он держал листок с назначениями и рецептами.
– Ну? – спросила Майла, делая шаг навстречу. Голос дрогнул.
– Жив, – он попытался ухмыльнуться, но получилось криво. – Сотрясение. Ребра... трещина, похоже. Запретили садиться на байк недели две. – Он произнес это с таким видом, будто врач приговорил его к пожизненному заключению. – И швы. Красота.
Майла вздохнула с облегчением, смешанным с новой волной раздражения. "Жив". Все тот же Джексон.
– А розовый... монстр? – осторожно спросила она.
– Эвакуатор вызвал. Отогнали в мастерскую. – Он махнул рукой, как будто речь шла о сломанной игрушке, а не о дорогом подарке, который только что чуть не стоил ему жизни. – Разберутся.
Они стояли друг напротив друга в пустынном больничном коридоре. Ночное затишье. Только их дыхание и далекие шаги дежурной медсестры. Напряжение между ними висело почти осязаемо – остаток страха, гнева, невысказанных упреков и той животной страсти, что вспыхнула у обрыва.
– Такси ждет, – наконец сказал Джексон, кивнув в сторону выхода. Его голос был хриплым. – Отвезу тебя.
Майла покачала головой.
– Сначала тебя. Ты в таком состоянии...
– Майла, – он перебил ее, и в его глазах мелькнула знакомая искра упрямства, смешанная с усталостью. – Не спорь. Сейчас. Пожалуйста.
В его "пожалуйста" было что-то новое. Что-то уязвимое. Она молча кивнула.
В такси он молчал, прислонившись головой к холодному стеклу и закрыв глаза. Майла смотрела на его профиль в тусклом свете уличных фонарей. Ссадина, повязка, тени под глазами. И все равно... чертовски притягательный. Она невольно протянула руку, чтобы поправить взъерошенные волосы, но остановилась в сантиметре. Не сейчас.
У особняка Хокинсов он вышел из такси, чтобы открыть ей дверь. Движения были скованными, но он старался держаться прямо. Ночь была тихой, только цикады нарушали тишину и отдаленный шум мегаполиса.
– Куртка... – начала Майла, снимая кожанку. Запах его ударил в нос с новой силой.
– Оставь, – он быстро сказал. – Вернешь... когда. Носи пока. – Он не смотрел ей в глаза, его взгляд блуждал где-то у ее подбородка. – И... спасибо. Что была там. Что... помогла оттащить этого розового ублюдка.
Его слова, такие простые и такие нехарактерные для него, задели что-то глубоко внутри. Майла почувствовала, как тепло разливается по груди, смешиваясь с остатками адреналина и тревоги.
– Береги себя, идиот, – выдохнула она, и в ее голосе прозвучала неподдельная нежность, которую она уже не пыталась скрыть. – И слушай врачей. Никаких мотоциклов.
Он наконец поднял на нее взгляд. В темноте его глаза казались еще глубже, еще загадочнее. В них читалась усталость, боль, но и что-то еще... что-то теплое, чего она раньше в них не видела. Или не хотела видеть.
– Постараюсь, – пробормотал он. Пальцы его непроизвольно сжались, будто он хотел что-то сделать – дотронуться, обнять? – но опустились вдоль тела. – Спокойной ночи, Майла.
– Спокойной ночи, Джексон.
Она смотрела, как такси исчезает в ночи, увозя его – раненого, упрямого, невыносимого и такого желанного. Запах его кожи все еще окружал ее, как невидимые объятия. Майла обняла себя, кутаясь в его куртку. Сердце все еще бешено колотилось, но теперь не только от страха. Было облегчение, остаточная дрожь и какое-то новое, странное чувство... похожее на хрупкую надежду. Он сказал "спасибо". Он позволил ей помочь. Он отдал ей свою куртку снова.