Они прогуливались молча, медленным шагом, Чак покорно шел рядом, изредка тычась мордой в руку хозяина. Тишина была наполненной – шелестом листьев, их дыханием, невысказанными словами, витавшими в прохладном воздухе. Когда пришло время уходить, Майла инстинктивно стала снимать куртку.
– Держи, – ее голос прозвучал тихо, но твердо. Он остановил ее движение, положив ладонь поверх ее руки на молнии. Его пальцы были теплыми.
– Тебе нужнее. Вечером прохладно. – В его глазах читалось непреклонное решение. И что-то еще... забота? Майла замерла, чувствуя, как жар разливается по щекам под его пристальным взглядом.
Он не стал ждать ответа. Легко, но все же с едва заметной гримасой боли он развернулся и шагнул в густую тень аллеи. Чак жалобно заскулил, потянувшись за исчезающей фигурой хозяина, но остался рядом с Майлой. Она стояла, сжимая в руках края его кожанки, вдыхая знакомый, сводящий с ума запах, и смотрела в темноту, где растворился Джексон.
Одинокая, с тоскующей собакой у ног, окутанная его теплом и его тайной.
Дни текли вязко, как густой сироп, сливаясь в монотонную череду лекций и тревожных мыслей. Майла ковырялась в тарелке в шумной столовой, едва замечая гул голосов вокруг. Груз молчания Джексона давил все тяжелее – два дня ни слова, ни сообщения. Тревога холодным червячком скреблась под ребрами: а вдруг снова сорвался на байк? А вдруг боль вернулась? Она уже мысленно рисовала его, бледного и раздраженного, за рулем стального монстра, игнорирующего запреты врачей.
Внезапно на скамью рядом плюхнулась Вероника. Не села – именно плюхнулась, с таким размахом, что столовые приборы звякнули. Ее лицо сияло, как лампочка под напряжением. Губы растянулись в ослепительной, беззаботной улыбке, которая, казалось, освещала весь их уголок столовой. Этот немой восторг был настолько заразителен, что Майла, сама не заметив как, почувствовала, как уголки ее собственных губ предательски поползли вверх. Легкая улыбка, как солнечный зайчик, пробилась сквозь пелену ее тревоги, оттесняя грусть на задворки сознания. Сила Вероникиного позитива была почти физической.
– Ну и что это за фейерверк? – не удержалась Майла, делая маленький глоток апельсинового сока через трубочку. Холодная сладость разлилась по горлу, но не смогла остудить любопытство. – Поделишься источником вселенской радости?
– Ты что, серьезно забыла?! – Вероника вскрикнула с неподдельным возмущением, придвигаясь так близко, что Майла почувствовала легкий аромат ее духов. Белоснежная прядь, вечно норовившая упасть на глаза, отлетела в сторону резким движением головы. – Вечером! Коттедж! Начало учебного года отмечаем! Да, с опозданием в пару недель, но какая разница? Главное – повод! – Она понизила голос до заговорщицкого шепота, но энергия так и била из нее ключом. Ее пальцы нервно барабанили по пластику стола. – Там будет супер-пупер! Музыка, танцы, куча интересных людей... И сюрприз! Шоу какое-то готовят! – Вероника замолчала на секунду, изучая лицо подруги, и ее восторг слегка померк, сменившись игривым укором. – Знаю-знаю, ты светские тусовки терпеть не можешь... Но если ты не придешь, Майла Шип... – Она прищурилась, изображая грозный вид. – Я обижусь. Навсегда. И точка.
Мысль о вечеринке ударила Майлу, как обухом. Она аж подпрыгнула на стуле.
– Я... я совсем забыла! – Паника, острая и липкая, сжала горло. Глаза расширились. – Боже, Вероника, мне даже платья нормального нет! Не поеду же я в старых джинсах и футболке! – Мысль о том, что она напрочь выбросила это из головы, поглощенная тревогой о Джексоне, вызвала волну стыда. Она чувствовала себя неловко.
– Девочка моя... – Вероника протянула слова, задумчиво проводя взглядом по фигуре подруги. Взгляд ее стал пристальным, оценивающим, как у художника перед холстом. – Мы же... – Она вдруг хмыкнула, и в ее глазах зажегся знакомый Майле азартный огонек. – Мы же с тобой почти близняшки по фигуре! – Вероника откинулась на спинку стула, сложив руки на груди, и ее лицо озарилось триумфальной улыбкой, затмившей даже предыдущий восторг. – Сегодня. Сразу после пар. Едем ко мне! У меня там целая сокровищница платьев! Некоторые я даже не носила – ждала особого случая... – Ее глаза округлились, сияя предвкушением охоты. – О, я уже вижу тебя в одном! Идеальное!
– Твой внезапный энтузиазм меня... пугает, – призналась Майла, нервно хлопая ресницами.
– Так, все решено! – Вероника вскочила, как будто ее ударило током. Столовый прибор со звоном упал на пол, но она не обратила внимания. – Доедай быстрее, и марш! Следующая пара – физра. Ее можно и прогулять ради высшей цели! Раз в жизни! – Она уже хватала свою сумку и сумку Майлы, излучая решимость, не терпящую возражений.