Спорить было бесполезно. Майла знала эту стальную решимость подруги. Отказ мог обернуться днями обиженного молчания или упреков в неблагодарности. Лучше уж сдаться на милость победителя. С обреченным вздохом она кивнула. Вероника сияла, как солнце, и вышла, плотно притворив за собой дверь. Майла осталась одна посреди этого храма красоты. Горячая вода наполняла ванну, пар клубился, а горы флаконов смотрели на нее немым укором. Ароматная духота, смешанная с тревогой за Рейна и тихой тоской по весточке от Джексона, сгущалась в воздухе. Она взяла ближайший флакон с маслом – "Нежная Роза". Хотя бы с него и начну, подумала она, ощущая, как груз невысказанных вопросов и предстоящих косметических манипуляций давит все сильнее.
Часть 35
Часть 36
Теплая волна улыбки все еще играла на губах Майлы, когда она переступила порог сияющего особняка. Шаг внутрь был как погружение в кипящий котел энергии. Гул голосов, смех, топот сотен ног по паркету и всепоглощающий пульс музыки – все это ударило по чувствам с почти физической силой. Ей, девушке, чья душа тяготела к тихим уголкам библиотек и уединенным прогулкам, было слегка не по себе. Воздух гудел от адреналина и дорогих духов, толпа колыхалась, как живой организм. Но, странное дело, дискомфорт не был острым, скорее фоном. Потому что вокруг царила искренняя, заразительная радость. Ребята – знакомые и незнакомые – выглядели ослепительными, их лица сияли непринужденным весельем, наряды сверкали в свете софитов. Эта вибрация чистого, бесшабашного праздника была... заразительна. Как магнит, притягивающий даже тех, кто предпочитает тишину.
Она не стала искать Веронику или Рейна сознательно. Пусть у них будет момент. Пусть Рейн наконец выплеснет все, что копилось, а Виктория ответит ему тем же. Вмешиваться в эту хрупкую, зарождающуюся идиллию ей не хотелось. Вместо этого Майла позволила себе раствориться в потоке, стать наблюдателем. Она медленно двигалась вдоль стен, минуя самые людные скопления, ее взгляд скользил по деталям роскошного интерьера, по лицам, застывшим в смехе или сосредоточенном разговоре.
Музыка, сначала просто громкий фон, начала проникать глубже. Это был не просто ритм – это была сложная ткань звука. Басы отдавались мягкой вибрацией в груди, гитарные пассажи вились серебристыми нитями, а голос вокалиста, томный и глубокий, начал находить отклик где-то внутри. Она не танцевала, но ее тело начало невольно улавливать пульсацию, легкое покачивание в такт стало естественным. Она чувствовала музыку кожей, позволяя ей омывать себя, как теплая волна, смывая остатки нервного напряжения. В этом погружении был свой, особый комфорт – быть частью целого, но сохранять внутреннюю тишину.
Жажда настигла ее у барной стойки, сверкающей хромом и стеклом. Бармен ловко жонглировал шейкерами, создавая маленькое шоу. Майла поймала его взгляд и заказала бокал легкого белого вина. Холодный хрусталь приятно охладил пальцы. Она отхлебнула. Напиток – прохладный, с нотками цитруса и летних трав – плавно потек по горлу, оставляя послевкусие свежести и легкой сладости. Это был глоток спокойствия в бурлящем океане вечера. Она прислонилась к прохладной стене, наблюдая за танцующими, наслаждаясь игрой бликов света на их телах и на своем бокале.
Именно в этот момент покоя, когда она позволила себе просто быть, к стойке уверенной походкой направился Максимилиан. Его появление было трудно не заметить – высокий, статный, в идеально сидящем костюме, он излучал уверенность. Широкая, чуть самоуверенная улыбка озарила его лицо, а глаза, яркие и цепкие, сияли азартом охотника. Он явно шел за выпивкой, его взгляд скользнул по бутылкам. Но, заметив Майлу, стоящую чуть в стороне, словно тихий островок в бурном море, его внимание мгновенно переключилось. Взгляд задержался, оценивающе и с явным интересом. Он узнал ту самую девушку, которая жила под одной крышей с самыми известными братьями колледжа – Рейном Хокинсом и его окружением. Интригующая находка среди шума и блеска. Он сделал шаг в ее сторону. Его ладони раскрылись в широком жесте, приглашая к объятиям – слишком откровенном, слишком напористом.
– Ах, вот же она! Самая загадочная жемчужина, обретшая приют под сводами особняка Хокинсов? – голос его звучал сладко, как сироп, но в глазах мелькал холодный, оценивающий блеск.