Майла сделала глубокий, дрожащий вдох, пытаясь вобрать в себя запах скошенной травы и цветущей где-то сирени, но воздух казался густым, спертым. Она двинулась по главной аллее, выложенной плиткой, мимо ухоженных газонов и клумб с первыми летними цветами. Солнце светило ярко, но его лучи не грели. Она чувствовала спиной взгляды. Сначала рассеянные, потом – все более цепкие, оценивающие. А потом она их увидела.
У поворота к корпусу искусств, под сенью старого дуба, стояла группа. Кэролин в центре, как королева, окруженная своей неизменной свитой – подругами с безупречным макияжем и холодными глазами. Они не смеялись громко, не указывали пальцем. Они просто смотрели. Взгляды – острые, как булавки, насмешливые, пронизывающие – скользили по ней с ног до головы. Словно разглядывали диковинное, жалкое существо. На их лицах играли ухмылки, шепоток переливался между ними, как ядовитый ручеек. Майла почувствовала, как жар стыда заливает шею и лицо, как камень в груди становится тяжелее. Эти взгляды говорили без слов: они что-то знают. Им что-то сказали. И задумали они что-то неприятное. Ощущение изгоя, чужака в этом сияющем мире престижа и красоты, сдавило горло. Она ускорила шаг, стараясь не смотреть в их сторону, но чувствуя, как их насмешливые глаза жгут ей спину насквозь. Дорога к корпусу искусств, обычно такая вдохновляющая, сегодня казалась длинной и враждебной.
Часть 38
Лекции в колледже "Стефана" текли в тот день с вязкой медлительностью. Каждая минута растягивалась, наполненная гулким голосом профессора, скрипом мела по доске и им. Майла сидела, выпрямив спину до боли, чувствуя на затылке тяжелый, пристальный взгляд. Она знала, откуда он исходит – с последнего ряда, где обычно прятался Джексон. Сознательное усилие не оборачиваться стало ее внутренней пыткой. Каждый нерв был натянут, как струна. Она знала: один взгляд назад – и хрупкая защита рухнет. Он войдет в щель, снова начнет свою игру, и боль вернется с удвоенной силой. Он не делал первого шага. Зачем? Удовольствие в том, чтобы держать ее на крючке? Обида, горькая и знакомая, подкатывала к горлу. Она вцепилась в ручку, стараясь сосредоточиться на конспекте, но буквы плыли. Каждая клеточка тела была напряжена в борьбе с мыслями о нем. Не выдержав, она слегка развернулась, бросив быстрый, украдкой взгляд через плечо.
Он сидел, откинувшись на спинку стула, лицо – маска задумчивости. Но под ней читалась усталость. Темные круги под глазами были глубже, чем днями ранее, придавая лицу изможденность. Ребра еще болят? – пронеслось в голове, нежданная волна тревоги смешалась с гневом на саму себя. Или это следы очередной бессонной ночи? Напитков? Или... ее? Она резко отвернулась к преподавателю, но образ его усталых глаз и тени под ними намертво засел в сознании, вытесняя все формулы и даты.
Физкультура. Ожидаемое наказание за вчерашние грехи души. Но главный удар ждал в раздевалке. Воздух здесь всегда был густым от дешевого дезодоранта, пота и влажного тепла. Майла уже снимала майку, когда дверь распахнулась с грохотом. Вошла Кэролин в окружении своих спутниц, сияющая, как победительница на пьедестале. Ее взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по Майле. Она прошла мимо нарочито близко, высокомерно втянув воздух носом, будто уловила нечто неприятное. Губы ее сжались в презрительную гримасу.
– Фу, – громко фыркнула одна из ее подруг, глядя прямо на Майлу. Кэролин лишь улыбнулась уголком рта, отвернувшись с видом королевы, не желающей пачкаться общение. Майла стиснула зубы.
- Не поддавайся. Не показывай. – говорила она себе, продолжая переодеваться в спортивную форму, движения были резкими, механическими. Обида клокотала внутри, но она загоняла ее глубже, сосредоточившись на шнуровке кроссовок.
Бег по дорожке стадиона стал адом. Солнце палило немилосердно, резиновая крошка пружинила под ногами. Каждый вдох обжигал легкие, мышцы ног горели огнем. Пот заливал глаза, соленые струйки стекали по вискам и спине. Майла бежала, стиснув зубы, стараясь заглушить внутренний голос, твердивший только о нем. О его руках, его запахе, его предательстве. Мысли пожирали ее изнутри, как кислота. Она отставала от группы, но не останавливалась. Физическая боль была проще душевной.
Урок закончился, и она побежала в душевую. Рай и чистилище одновременно. Горячие струи воды обрушились на нее, смывая липкий пот, пыль стадиона, следы чужого презрительного взгляда. Она стояла чуть в стороне, подальше от веселого гвалта других девушек, под шумящим рожком. Вода текла по телу, по волосам, пытаясь смыть и обиду, и горечь, и навязчивые мысли. Но они, как татуировки, въелись слишком глубоко. Она закрыла глаза, чувствуя, как вода бьет по коже, как пар заполняет легкие. На мгновение стало легче. Одиночество под шум воды было защитой.