Часть 45
Осеннее утро вплелось в город серой дымкой, и золотистое буйство красок постепенно смирялось с прохладой. Солнце, еще недавно яростно палившее макушки деревьев, теперь стелилось по земле робкими, косыми лучами, не в силах прогнать упрямую свежесть, что окутала улицы влажным шелком. Майла, стоя у зеркала, накинула на плечи мягкую, песочного цвета ветровку – неброскую, но уютную, словно вторую кожу. Под ней угадывался просторный свитер, спасающий от назойливых сквозняков колледжа.
Она неспешно спустилась по широкой лестнице, ее шаги глухо отдавались в почтительной тишине особняка, нарушаемой лишь мерным тиканьем напольных часов в холле. Массивная дверь в гараж с тихим скрипом распахнулась, явив взору знакомую картину: блестящий капот спортивной машины и Рейна, небрежно облокотившегося на него. Он словно сошел со страниц глянцевого журнала – в идеально сидящих узких джинсах, подчеркивающих атлетическую стройность ног, и в простой белой майке, которая бесстыдно обрисовывала каждый рельеф торса, наивно выказывая взору округлость упругих сосков сквозь тонкую ткань.
Увидев ее, его лицо озарилось широкой, искренней улыбкой, согревающей лучше любого осеннего солнца.
— Ты выглядишь... сногсшибательно, — выдохнул он, с игривым полупоклоном распахивая перед ней дверь пассажира. — Прямо картинка!
Майла слегка смутилась, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки.
— Спасибо, — улыбнулась она в ответ, искоса бросив на него шутливо-оценивающий взгляд. — Тоже не подкачал. Как будто специально готовился к утреннему показу.
Она скользнула на кожаное сиденье, погружаясь в аромат дорогой кожи и его легкого, свежего парфюма. Рейн занял свое место, и машина тронулась с тихим, мощным рычанием, разрывая прохладное утро и неся их навстречу новому дню, что ждал за воротами.
Колледж «Стефана» встретил Майлу сквозняками любопытных взглядов, но они уже не впивались в кожу липкими шипами. Всеобщее внимание, как магнит, притянула к себе новоявленная пара – Джексон и Кэролин, громогласно оповестившие мир о скором пополнении. Коридоры гудели, как растревоженный улей, обсуждая предстоящую грандиозную тусовку в честь дня рождения Кэролин, которая мгновенно превратилась из скандальной фигуры в центр вселенной.
Майла шла по шумному, яркому лабиринту, ее взгляд выслеживал знакомую, сгорбленную фигуру. Она нашла его там же, где он часто отсиживался – в глухой нише у лекционной, прислонившимся к прохладной стене. Он уткнулся в телефон, но его взгляд был не читающим, а уставшим и пустым, будто он вглядывался не в экран, а в собственную бездну. Осанка выдавала глубокую, костную усталость – будто он не спал несколько суток, а не просто вернулся с пробежки.
Сделав глубокий, почти звенящий вдох, Майла шагнула к нему, нарушив его добровольную изоляцию. Он поднял глаза – темные, подернутые дымкой тоски, но в их глубине мелькнула и погасла слабая искра удивления, а уголки губ дрогнули в подобии улыбки.
— Привет, Джексон, — ее голос прозвучал нарочито мягко, примиряюще. Широкая улыбка была щитом – она помнила тихий страх миссис Одри и ее немое материнское предостережение о хищнице, что вцепилась в ее сына. Сказать это прямо она не могла – он и так редкая птица в отчем доме, и каждая его явка была на вес золота.
— Привет, — он отозвался глуховато, но в его взгляде, скользнувшем по ней, читалось немое, усталое любопытство. Он явно не ждал, что она первой протянет ветку.
— Тебе… Миссис Одри передала, — Майла неспешно, почти бережно вынула из сумки контейнер, опасаясь повредить хрупкое содержимое.
Джексон взял его механически, его пальцы скользнули по гладкому пластику. Взгляд упал на румяный ломтик пирога за прозрачной стенкой, и его лицо исказила не радость, а тревожная тень. Он помолчал, и тишина зазвенела между ними.
— Мама его печет… только когда ее что-то гложит изнутри, — проговорил он тихо, его слова повисли в воздухе тяжелым грузом. Майла застыла, этот простой ключ вдруг отпер дверь в целую вселенную его семейной тоски. Она видела в его глазах не только печаль, но и надежду вернуть, словно за это время он очень устал быть один.