То, что она увидела, заставило ее кровь застыть. В большом зеркале в глубине комнаты отражалась картина, не оставляющая сомнений. Они стояли, тесно прижавшись друг к другу, и страстно целовались — точно не как родственники, а как влюбленные, охваченные давней и неуемной страстью.
В висках застучало, а в груди все сжалось от адреналинового удара. Она стала свидетельницей того, что не предназначалось чужим глазам. Теперь она знала. Знала ее грязную тайну.
Мысли помчались вихрем, сталкиваясь и путаясь. Как доказать? Как убедить всех? И тут озарение — телефон! Дрожащими от волнения и страха пальцами она достала из сумочки свой смартфон. Поймав ракурс, она направила объектив камеры прямо в замочную скважину, ловя в кадр отражение в зеркале. Современная оптика послушно сфокусировалась на фигурах в глубине комнаты. Холодный экран стал ее немым сообщником, безжалостно фиксируя каждую деталь измены и обмана.
Часть 47
Майла застыла в неестойственной позе, вцепившись в телефон обеими руками, стараясь не сделать ни малейшего движения. Казалось, малейший скрип пола или шорох ее одежды немедленно донесется до тех, кто был за дверью, разрушив все ее планы.
В комнате разворачивалась сцена откровенной страсти. После продолжительного, жадного поцелуя Кэролин откинулась на широкую кровать, приподняв полу своего черного платья. Максим, как хищник, мгновенно последовал за ней; его руки и губы скользили по ее обнаженной коже. Приглушенные стоны Кэролин тонули в гуле музыки, доносившейся снизу, но ее тело извивалось в немом языке желания. Он страстно погрузился между ее ног, зарываясь лицом в ее плоть, а его пальцы впивались в ее бедра, оставляя красные следы на бледной коже.
Майла, бледная как полотно, наблюдала за этим актом через холодный экран своего телефона. Внутри ее трясло от противоречивых чувств — острого отвращения, щемящей неловкости и лихорадочного возбуждения от обладания смертоносным секретом. Она отчаянно надеялась, что микрофон уловит хотя бы обрывки их разговора — улики важнее простого визуального ряда. Хотя и этого, казалось, было бы достаточно для тотального разоблачения.
Она продолжала снимать, даже когда Максим полностью вошел в нее, а ритмичные движения кровати стали грубее и быстрее. Только когда страсть в комнате достигла пика, Майла, собрав всю свою волю, отползла от двери. Ей нужно было исчезнуть — бесшумно и незаметно. Быть пойманной сейчас означало бы не только позор, но и потерю единственного козыря.
— Ты за все ответишь, — прошептала она, сжимая телефон в дрожащей, но решительной руке. — За каждую слезу, за каждое унижение.
Спускаясь по лестнице обратно в шумный зал, она чувствовала, как ее сердце бешено колотится, пытаясь выпрыгнуть из груди. Голова была пустой и гудящей, мысли путались, не находя выхода. Но одна идея сияла в этом хаосе ясно и четко — у нее теперь есть сила. Доказательство.
Поймав взгляд удивленного официанта, она почти выхватила из его подноса полный бокал шампанского и, не задумываясь, опрокинула его одним долгим глотком. Игристая жидкость обожгла горло, но на ее губах заиграла странная, почти торжествующая улыбка.
В этот момент Вероника, наконец отыскав подругу, подошла к ней сзади и легко обняла за плечи.
— Дорогая, что с тобой? — тревожно спросила она, всматриваясь в бледное, отрешенное лицо Майлы. — Ты будто смерть видела!
Майла вздрогнула и резко дернулась от ее прикосновения, словно обожженная.
— Ох! — вырвалось у нее, и она рефлекторно прижала руку к груди, где сердце бешено колотилось. — Ты меня напугала до полусмерти! — Она сделала глубокий вдох, стараясь вернуть себе хоть тень самообладания. — Со мной все в порядке, честно! Просто... сильно устала. А от шума голова раскалывается. — Она заставила себя улыбнуться, и улыбка эта была на удивление искренней — ведь внутри она действительно парила от осознания своей силы. Она чувствовала себя тем самым ангелом-хранителем, что незримо спустился с небес, чтобы спасти заблудшего, слепого котенка от лап хищницы.