И словно поймав ее мысль, в поле зрения возник Джексон. Он бесцельно кружил неподалеку с почти полным бокалом в руке, его потерянный, тоскующий взгляд скользил по гостям в тщетной надежде найти Кэролин. И это зрелище больно кольнуло Майлу в самое сердце. Она знала правду. Знала, что та, кого он ищет, прямо сейчас изменяет ему с собственным кузеном. Жгучее желание подойти и все выложить едва не пересилило осторожность. Но нет. Сейчас не время. Нужно ждать. Ждать идеального момента для сокрушительного удара.
Джексон бродил по периметру зала, словно неприкаянная тень, резко контрастируя с беззаботно веселящейся толпой. В его руке беспомощно болтался телефон, экран которого он то зажигал, то гасил нервным движением большого пальца. Его лицо было бледным, вытянутым, с застывшей маской какого-то внутреннего, невысказанного недоумения. Взгляд, обычно такой дерзкий или нагло-равнодушный, сейчас метался по залу — беспокойный, ищущий, полный смутной тревоги.
— Может, выйдем на улицу? — предложила Вероника, ласково касаясь ее руки. — Парни там, в парке, на лавочке толкуют о чём-то своём. А я тут одна затерялась...
Майла лишь молча кивнула, поспешно опустив глаза и уставившись в паркет. Она боялась даже мельком встретиться взглядом с Джексоном — боялась, что в ее глазах он прочтет то, что она узнала, и ее идеальный план рухнет, не успев начаться. Взяв Веронику под руку, она почти потянула ее за собой к выходу в ночной парк, навстречу прохладному воздуху и приглушенному гулу музыки, что доносился сюда, теряя свою оглушительную мощь.
На улице царила легкая, почти беззаботная атмосфера. Ребята весело перебрасывались шутками, лениво потягивая игристое из высоких бокалов. Майла физически находилась рядом с ними, поддакивала и даже улыбалась, но все ее существо рвалось домой, в спасительную тишину своей комнаты, где можно будет внимательно, без помех изучить добытый компромат. Однако она не могла позволить себе уйти раньше — воспоминание о том, как она в панике сбежала с прошлой вечеринки, заставив друзей беспокоиться, удерживало ее на месте. Она не имела права снова подвести Рейна и Веронику.
Ночь была прохладной, по-осеннему свежей, но девушки в своих нарядных платьях почти не чувствовали холода. Тепло дружеского общения и магия момента согревали их изнутри. Они весело перешептывались, а когда из открытых дверей особняка доносились знакомые аккорды, начинали пританцовывать на месте, заразительно смеясь.
Ближе к полуночи вся компания вместе с потоком гостей хлынула обратно в зал — наступал момент торжественного поздравления именинницы. Майла стояла в плотном кольце друзей, слушая слащавые речи в адрес Кэролин, и в ее груди тихо теплилась надежда. Скоро, очень скоро все узнают правду, и эта искусно созданная репутация рухнет как карточный домик, навсегда лишив ее возможности кого-либо ранить.
А пока музыка гремела с новой силой, заводной ритм буквально вибрировал под ногами. Майла отпустила себя, позволив телу двигаться в такт. Она кружилась в танце — то с галантным Бертом, который бережно держал ее за талию и смотрел с неподдельным восхищением, то с Рейном. Рейн, ее верный защитник, танцевал с простым, заразительным обаянием, но в его глазах читался немой вопрос — он ловил в ее взгляде новую, странную искру, внутренний огонь, который не мог разгадать.
Майла пыталась найти взглядом Джексона, но того и след простыл.
Но все хорошее рано или поздно заканчивается. Ребята, изрядно уставшие от долгого вечера, начали собираться домой. И лишь тогда, когда машина тронулась в сторону особняка Хокинсов, Майла вспомнила, с какой же целью она так торопилась обратно. Предвкушение заставляло сердце биться чаще. Теперь, запершись в своей комнате, она наконец-то сможет внимательно прослушать и рассмотреть все, что удалось запечатлеть. Приговор был записан, и оставалось лишь огласить его.
Майла сбросила с себя вечернее платье, и оно бесшумно соскользнуло на пол, словно сбрасывая вместе с тканью всю тяжесть вечера. Она нырнула под прохладное одеяло, укрывшись с головой — это было ее личное убежище, защищающее не только от холода, но и от всего постороннего мира. В полной темноте, под тканевым куполом, засветился экран телефона, освещая ее бледное, сосредоточенное лицо. Пальцы, слегка подрагивая, нашли запись и нажали «воспроизвести».