Кадр запрыгал, сначала смазанный и темный, но вскоре сфокусировался на двух фигурах в зеркале. И тут же из динамика полился тихий, страстный шепот, пробивавшийся сквозь гул музыки.
— И где же мой подарок? Тот самый, от которого у меня подкосятся ноги? — донесся вульгарный, сладкий шепот Кэролин.
Майлу будто обдали ледяной водой. Она вжалась в подушку, сгорая от жгучего смущения, точно зная, что будет дальше.
— Скажи заветное слово, и я начну сию же секунду, — послышался низкий, томный голос Максима.
Дальнейшее заставило Майлу буквально зажмуриться от стеснения и шока, но она не отводила глаз. Она обязана была досмотреть до конца.
— Только... не входи слишком глубоко, — прерывисто прошептала Кэролин, и ее голос звучал сладко и страстно. — Ты же знаешь... нашему малышу такое может не понравиться...
Майла непроизвольно ахнула, зажав рот ладонью. Нашему? Так это... не ребенок Джексона. Это их ребенок! Ее и ее сводного брата! Безумные извращенцы! — закричало у нее в голове. Она замерла, вслушиваясь в каждый звук.
— Я не причиню вреда нашему малышу! — почти рыкнул Максим, и в его голосе слышалась хищная, собственническая нотка. — Я просто хочу сделать подарок его мамочке, той, кто действительно его заслуживает. А не тому идиоту Джексону... — фраза прозвучала с таким ледяным презрением и ненавистью, что по коже побежали мурашки.
— Джексон... он слепой идиот! — судорожно усмехнулась Кэролин между стонов. — Его так легко держать на поводке. — Она запрокинула голову, и ее голос стал властным и циничным: — Не останавливайся. Он — как жалкая бездомная шавка, готовая цепляться за любое подобие внимания. С этим ребенком они будут ползать у моих ног! Вся семья Хокинсов. Они будут моими!
В этот момент запись резко оборвалась, погрузив комнату в тишину. Сердце Майлы, казалось, замерло, поняв, что уловило достаточно — самое главное, самое страшное. Ей пришлось напрячь слух, продираясь сквозь шум музыки с первого этажа, но ключевые фразы прозвучали с пугающей четкостью. У нее в руках была не просто запись измены, а доказательство чудовищного, расчетливого обмана.
Часть 48
Утро встретило Майлу яркими лучами, пробивавшимися сквозь щели в шторах. Она проснулась с необычайно легкой головой и чувством окрыляющей уверенности в себе. Даже легкий похмельный туман, оставшийся после вчерашнего шампанского, не мог омрачить ее потрясающего настроения. В ее телефоне, как спящий дракон, хранилось оружие — неоспоримый компромат против той самой хищницы, что держала на крючке ее любимого человека и угрожала благополучию всей семьи Хокинсов.
Накинув удобные джинсы и мягкий свитер, она вышла из комнаты и буквально столкнулась лбом с Рейном в гостиной. Он стоял, похожий на вчерашнюю непогоду — лицо бледное, глаза покрасневшие и уставшие, взгляд отсутствующий. Казалось, каждый звук причинял ему физическую боль.
— Тебе бы таблетки выпить от головы, — тихо, с искренней тревогой предложила Майла, внимательно разглядывая его. — Выглядишь... не очень.
— Ой, только не ты, — прохрипел он, зажмуриваясь от новой волны боли. — Мама уже прочитала мне лекцию... Каждый шорох — как молоток по черепу.
— Миссис Одри плохого не посоветует, — с легкой улыбкой парировала Майла, направляясь в сторону кухни.
Майла легко сбежала по широкой лестнице вниз, напевая под нос обрывки вчерашней мелодии. Все ее существо буквально парило от переполнявших ее эмоций — предвкушения, острой радости и щемящей нежности. Каждый шаг был пружинистым и легким, будто она шла не по паркету, а по облакам.
Позади, стараясь не отставать, спускался Рейн. Он шел молча, но его внимательный, немного уставший взгляд был прикован к ее порхающей спине.
Она уже открывала холодильник, чтобы достать молоко, когда его голос остановил ее.
— А сама-то как? — внезапно спросил Рейн, и его внезапно прояснившийся взгляд стал цепким, изучающим. Он смотрел на нее так, будто видел насквозь. — Ты вчера была... какая-то взволнованная. — Он сделал шаг ближе, заглядывая ей в глаза, которые предательски забегали, ища спасения. Он явно что-то чувствовал и пытался вывести ее на чистую воду.
Майла тяжело вздохнула, поставила пакет с молоком на стол и опустилась на стул. Она достала коробку печенья, совершая эти нехитрые действия, чтобы выиграть время. Она знала — если не расскажет ему сейчас, он обидится, а она не могла допустить этого. К тому же его помощь в разоблачении Кэролин была бесценна.
— Рейн... — тихо начала она, пододвигая к нему через стол свой телефон. — Посмотри кое-что. Только... приготовься к тому, к чему ты не готов.
Она запустила видео. Рейн нахмурился, придвинул телефон ближе и уставился в экран, внимательно вслушиваясь в каждый, пробивающийся сквозь шум, шепот. С каждой секундой его лицо мрачнело. Брови сдвинулись в гневную стрелу, а глаза заполыхали таким холодным, уничтожающим гневом, что, казалось, они могут испепелить экран.
— Вот же... мразь! — внезапно рыкнул он, с силой швырнув телефон на стол. Его ноздри раздулись, а кулаки сжались так, что костяшки побелели. — Ты... ты это вчера записала? Вот почему ты была бледная как смерть и смотрела в никуда...
— Да, — тихо подтвердила Майла. — Я не могла скрывать это от тебя. Мне... нужна твоя помощь. Он должен узнать правду.