Они немного побегали по аллее, играя в догонялки, после чего Майла направилась к своему заветному месту — старому, могучему дубу на краю парка. Его морщинистая кора, испещренная глубокими трещинами, казалось, хранила память о веках, а мощные ветви простирались к небу, словно руки древнего исполина.
Майла прислонилась спиной к шершавому, надежному стволу, сложила руки под головой и закрыла глаза. На ее лице застыла такая блаженная, сияющая, немного глупая улыбка, что прохожий мог бы принять ее за счастливую дурочку, нашедшую свой личный рай. Она не обращала внимания на холодок от коры, пробивающийся сквозь тонкую ткань куртки. Она просто улыбалась — солнцу, небу, верному Чаку, пристроившемуся у ее ног, и той справедливости, что наконец-то должна была восторжествовать. В этот миг все тревоги и тяжелые мысли отступили, уступив место простой, совершенной радости бытия.
Часть 49
Дни сменяли друг друга, погружая Майлу в спасительную рутину лекций и семинаров. Учеба стала надежным щитом от навязчивых мыслей о предстоящем бале и о том решительном шаге, который ей предстояло сделать. Мысль о том, что справедливость восторжествует, а Кэролин получит по заслугам, грела ее изнутри, придавая сил.
Рейн завершил работу с видео, превратив запись в четкое, неопровержимое доказательство, и теперь они оба выжидали подходящего момента, словно хищники перед решающим прыжком. Вероника, узнав о шокирующей правде, первое время пребывала в полном ступоре, отказываясь верить, что такая девушка могла оказаться столь расчетливой и жестокой. Ее доброе сердце не могло понять мотивов — зачем Кэролин так яростно стремилась разрушить их семью, будто мстя за какую-то старую обиду.
Джексон же продолжал ходить по колледжу под руку с Кэролин, и каждый их совместный поход резал Майлу по сердцу. Она не могла даже подступиться к нему, чтобы обменяться парой слов — хищница ревностно охраняла свою добычу. А между тем неумолимо приближался его день рождения. Праздник был назначен на время после бала, но миссис Одри уже сейчас подняла на уши весь дом, требуя устроить для сына нечто особенное и обязательно найти тот самый, идеальный подарок.
В один из таких дней Майла сидела в гостиной, невозмутимо потягивая ароматный чай, когда к ней подошла миссис Одри. Женщина выглядела непривычно уставшей и взволнованной, а ее обычно безупречный вид был слегка растрепан, что не могло не насторожить девушку.
— Дорогая, мне срочно нужна твоя помощь! — обратилась она к Майле, и в ее голосе звучали такие нотки надежды и беспомощности, будто она обращалась к последней своей спасительнице.
— Конечно, миссис Одри! — тут же отозвалась Майла, отставляя чашку и встревоженно вглядываясь в лицо женщины. — Что-то случилось?
— Дорогая моя… — вздохнула та, опускаясь в кресло рядом. — Скоро у Джексона день рождения, а я… я совершенно не знаю, что ему подарить! Поможешь мне с этим? — прошептала она, и ее глаза смотрели на Майлу с таким немым отчаянием, будто вопрос подарка был делом жизни и смерти.
Майла улыбнулась, ощущая прилив теплой нежности к этой сильной, но сейчас такой растерянной женщине.
— Миссис Одри, а что, если нам съездить в торговый центр? — предложила она оживленно. — Вместе мы наверняка придумаем что-то гениальное!
Лицо миссис Одри буквально просияло, словно она нашла спасительную соломинку.
— Конечно, дорогая! — согласилась она, уже заметно повеселев. — Я подожду тебя здесь, а ты беги собирайся.
Майла буквально взлетела по лестнице в свою комнату. Ее настроение, и без того приподнятое, взорвалось новым фейерверком эмоций. Мысль выбрать подарок для Джексона — личный, особенный — заставляла сердце биться чаще. Да еще и провести время с миссис Одри, почувствовать себя нужной и полезной в этом нелегком для семьи деле…
Она надела свои любимые облегающие джинсы, простую белую футболку и, не раздумывая, накинула на плечи его кожанку. Куртка, все еще пахнущая им — табаком, бензином — обняла ее, словно талисман, придающий уверенности и напоминающий, ради кого все это затевается.