Куусисто стал пробираться к дороге, время от времени останавливаясь и прислушиваясь. Со стороны фронта по-прежнему слышался грохот канонады. Казалось, он приближался.
Куусисто все прибавлял шагу и в конце концов пустился бегом. Выбравшись на дорогу, он бежал по обочине, пока не кончился лес. А там уже была видна знакомая деревня. Раненые брели по кюветам вдоль дороги.
С минуту Куусисто колебался, стараясь побороть подступающий к сердцу страх, но потом решился и очертя голову побежал в деревню. Перед командным пунктом дивизиона стояли шеренгой солдаты, и капитан расхаживал перед строем. «Это ребята с первого орудия. Наверно, они отправляются снова на линию. И я могу попасть в их компанию».
Беглец лег и прижался к земле. В это время в воздухе снова заревели моторы. Самолетов было много, и новые вылетали из-за леса как шмели. Они проносились низко над головой, но не стреляли. Потом где-то дальше, в тылу загремели разрывы бомб. Куусисто поднял голову. К командному пункту дивизиона подъехал грузовик. Ребята с первого орудия быстро вскочили в него, и машина рванулась с места. Сзади на крюке моталась и подпрыгивала пушка. Куусисто, пригнувшись, побежал к деревне. Едва он вбежал во двор дома, капитан Суокас вышел на крыльцо.
— Что такое? Где остальные?
— Господин капитан! — выпалил Куусисто, подтянувшись и щелкнув каблуками. — Я не знаю. Я потерял сознание, когда рядом упала бомба. Когда я очнулся, все они куда-то исчезли.
В это мгновение послышался нарастающий вой снарядов. Куусисто бросился на землю. Но сразу вскочил, когда капитан гаркнул:
— Стоять смирно, когда говорите с командиром!
Невдалеке раздался взрыв, но Суокас и глазом не
моргнул.
— Столько солдат и транспортер вдруг исчезли?! Вы лжете! Это вы сбежали! Никаких объяснений! Думаете, я не знаю, что бывает, когда бомба падает рядом? Я видел, как люди теряют сознание при взрыве! У них совсем другой вид!
Куусисто задрожал всем телом, даже коленки заходили. Вид капитана не предвещал ничего хорошего. «Он может сам расстрелять меня тут же на месте!»
— Господин капитан, — забормотал он, но Суокас взорвался:
— Молчать! Как вы смеете перебивать командира! Смотрите, на кого вы похожи! Вас надо отдать под трибунал и расстрелять за дезертирство перед строем!.. Но я вас прощаю, с условием, что вы немедленно вернетесь к своему орудию. И будете при нем. Ну, что еще? Вы не знаете, где ваше орудие? Я этого тоже не знаю. Ищите и найдите его!
Шофер капитана, подошедший в эту минуту, сказал: — Оно, наверно, на прежнем месте или ближе сюда — по этой дороге. Так что иди, пока не наткнешься.
Снова раздался свист. Теперь и капитан бросился на землю, снаряды стали рваться совсем близко. Осколки зацокали по стене дома и по крыльцу.
Когда все стихло, капитан скомандовал: «Встать!» — видя, что Куусисто словно прирос к земле и никак не может от нее оторваться.
— Отправляйтесь сию минуту. И скажите фельдфебелю Койвисто, что снарядный погреб надо опорожнить. Поторопитесь!
Куусисто побежал. В душе он уже прощался с жизнью. С передовой доносился неумолкающий гул канонады, а сзади рвались бомбы и били скорострельные пушки самолетов.
Слезы навернулись на глаза Куусисто. «Это неминуемый конец!»
Вечерело. В воздухе толклись тучи комаров. Массированный артобстрел прекратился. На шоссе творилось что-то невообразимое. Кони, полевые кухни, минометы, пушки все, без чего не обходится на войне армия, медленно ползло по дороге, останавливалось, сталкивало?]? друг с другом и со скрипом и скрежетом, понукаемое криками и бранью, двигалось дальше. Шло общее отступление по фронту. Все шоссе, насколько хватало глаз было запружено людьми и снаряжением. Сзади оставались прикрывающие части, которые должны были обеспечить «планомерную смену позиций».
Солдаты ничего не знали о планах. Усталые и все еще охваченные страхом, они лишь старались унести ноги прочь из этого пекла и боялись, как бы не началось все сначала. Многие не имели даже представления о своих частях. Ибо части эти были либо разбиты, либо вовсе уничтожены.
— Черт побери, если бы сейчас налетели ИЛы, ужас, что бы они тут натворили! — сказал Ниеминен, глядя на проходившие мимо войска. — Что же это такое, нет ни малейшего порядка!
Это спрямление линий, — ответил Хейно. Рот у него был как всегда полон, на этот раз он ел мясные консервы. Они все набрали консервов в рюкзаки. Снабженец у дороги раздавал проходящим: «Берите, сколько хотите. А то все равно они здесь останутся, дальше везти не на чем».
Их пушка стояла на новой позиции. Надо было задержать продвижение противника и обеспечить отход своих войск. Боялись, что противник может двинуть по дороге танки. Тягач-транспортер оставили за ближайшим бугром. Он был исправен, хотя и сильно изрешечен осколками. Целые сутки они находились под непрерывным артобстрелом и теперь ждали, что вот-вот из-за горы начнут атаку танки.
На следующее утро русские начали генеральное наступление. Противотанковый расчет принял их вначале за своих: столько было поднято пыли и дыма, что человеческие фигуры едва проглядывались. Ниеминен долго настраивал бинокль и вдруг закричал:
— О, господи, это же русские!
— Eщe чего! — недоверчиво усмехнулся фельдфебель и взял у него бинокль. — Оттуда же еще свои должны сперва…
И сразу вскочил.
— Быстро тягач сюда. А то тут и останемся!
Пушку прицепили к тягачу и помчались. А снаряды забыли. Фельдфебель вспомнил об этом только потом, когда были уже далеко. Он приказал остановиться и послал #туда людей. Но они вскоре вернулись ни с чем.
— Туда, не подойти. Они уже заняли нашу землянку. Юсси Леппэнен ранен.
— Тяжело?
— Наверно, не очень, потому что бежал как олень. Небось он уже в Тампере.
За противотанковым рвом опять заняли позицию. Фельдфебель послал Хейккиля к капитану доложить обстановку и попросить снарядов. Хейккиля пошел и пропал. Ни его, ни снарядов. Зато неожиданно явился пропавший Куусисто. Он долго сидел в кустах у дороги, приглядывался и наконец, заметив, что это своя пушка, поспешил объявиться.
— Господин фельдфебель! Капитан приказал снарядов не жалеть!
И тут впервые Койвисто вышел из себя: — Где вы прятались? Хейно и Саломэки давно уже прибыли!
Куусисто собирался было повторить историю, сочиненную для капитана, но лишь улыбнулся неловко и сказал:
— Господин фельдфебель, я не заметил, когда транспортер ушел.
— А где находится кузня, вы заметили? — В голосе фельдфебеля прозвучала издевка. Но, понимая, что ругаться бесполезно, он только махнул рукой, затем вызвал двоих солдат и приказал: — Раздобудьте снаряды где угодно и тащите сюда хоть на руках!
Но потом, когда послышался могучий рокот моторов бесчисленного множества танков и финская пехота начала поспешно отступать, им опять пришлось сниматься и отходить, не выстрелив ни разу. У них остался один единственный бронебойный снаряд, которым они зарядили пушку перед отходом с первоначальной позиции. Фельдфебель был просто в отчаянии. Наконец он принял решение:
— Ниеминен и Саломэки, пойдете со мной. Постараемся достать снарядов. Остальные держитесь тут, пока сможете. Если же придется отойти, остановитесь у следующей деревни.
Трое скрылись в ночном сумраке. По шоссе нескончаемым потоком двигались люди и техника. Какой-то капитан «потерял» свою роту. Он говорил:
— Я не нашел на позициях ни одного человека. Там ни души. А я ведь им сказал, чтобы ни на шаг…
Куусисто все время сторожко озирался, как пугливая лошадь.
— Что, если нас окружат? Может, они уже обходят…
У него теперь был автомат. Он снял его с убитого, у дороги.
— Хорошая штука, — сказал Хейно. — Ты еще всех нас будешь защищать.
Однако ироническая интонация ему на этот раз не удалась. Страх и напряжение были настолько сильны, что уж тут не до шуток. Впрочем, Хейно не унывал, настроение было скорее возвышенным. Все-таки они иона что целы и невредимы и сыты сверх обычного. Еще и рюкзаки нагрузили консервами.