Китайский офицер оказался хорошо знаком со старой мудростью — делай подвиги только убедившись, что на тебя смотрит генерал. Увы, к несчастью для себя он совершенно не подумал о том, что генерал генералу рознь, и получивший свой чин благодаря многолетнему беспорочному лобзанию имперских туфель чиновник от боевого офицера отличается, как червяк от мурены. В результате его храбрость оценена не была, скорее, наоборот. Более всего обеспокоенный сохранностью своей драгоценной шкурки, посланник и доверенное лицо императрицы Цыси орал на командира «Хай-Чи» так, что крейсер сотрясался от звуковой волны сильнее, чем от еще ни разу в него не попавших русских снарядов. Объемистое брюхо высокого чина при этом колыхалось внушительнее океана, и когда он попер на офицера, тому показалось на миг, что это чудо, обряженное в комичные старинные одеяния, его попросту раздавит.
Русский снаряд, поднявший столб воды неподалеку, спас положение и немного разрядил обстановку. Несколько брызг долетели до мостика, и чиновник поспешил убраться под защиту брони, но орать не перестал, а учитывая, что он вполне мог приказать, к примеру, снести излишне ретивому офицеру голову прямо здесь, на мостике его же корабля, выбора у командира «Хай-Чи» не оставалось. Пришлось отворачивать и пытаться спастись бегством.
В момент, когда артиллеристы, наконец, пристрелялись, это было глупостью. Из двух восьмидюймовок можно было запросто отбить у атакующих всякое желание продолжать бой, но — не срослось. Оставалось только орать на механиков, требуя добавить обороты, и наблюдать за тем, как противник медленно, но непреклонно нагоняет их крейсер.
Ор, привычный метод управления в Китае, действия не возымел. Во-первых, хотя крейсер и считался элитным, укомплектованным лучшим, что было у Китая, кораблем, на деле ухаживали за ним так себе. Очень уж любили китайские чиновники деньги и, несмотря на суровые во все времена по отношению к казнокрадам законы этой страны, мало кто из них мог отказать себе в удовольствии положить в карман пригоршню-другую казенных юаней. Слишком велик был соблазн, и слишком прогнила некогда великая империя. Как следствие, днище корабля серьезно обросло. Однако это было еще полбеды.
Второй проблемой оказались машины крейсера. Вообще, британцы строят неплохо, сказывается большой опыт, и механизмы их кораблей достаточно надежны и эффективны. Только вот любая машина требует ремонта и обслуживания, а с этим у китайцев традиционно имелись серьезные проблемы.
Вообще, с обслуживанием сложной техники в начале века тяжело приходилось многим странам. Да чего далеко ходить — многие русские корабли всерьез страдали от постоянных поломок в машинах не потому, что машины были плохи, а из-за традиционно-пренебрежительного отношения к профилактике и обслуживанию механизмов и довольно слабой подготовки нижних чинов. Что взять со вчерашних крестьян, многие из которых читать научились только попав на службу? Сила есть — ума не надо. Правда, по мере накопления опыта все нормализовывалось, но новые корабли, особенно импортные, всегда приносили с собой массу проблем из-за сложности освоения механизмов. Впрочем, корабли собственной постройки проблем несли не меньше, только уже благодаря скверному качеству продукции отечественных верфей.
Так вот, если у русских имелись проблемы, с которыми они с переменным успехом боролись, то китайцы просто ничего в этом отношении не предпринимали. Как та крестьянская дурочка, надеющаяся, что все само рассосется. И результат оказался соответствующим. Состояние не старых еще машин «Хай-Чи» нельзя было назвать катастрофическим, но развить проектную мощность не удавалось, как ни старались кочегары и не зажимались клапана. Соответственно, показанные крейсером на испытании двадцать четыре узла оставались для них недостижимой мечтой, сейчас «Хай-Чи» едва давал восемнадцать. «Нью-Орлеан», правда, тоже был детищем Элсвикских верфей, и его узлы, как и у китайского корабля, частично были «дутыми», но все же за ним ухаживали всерьез. Именно поэтому он сейчас уверенно держал девятнадцать узлов, а «Хай-Чи» не давал и восемнадцати.
А последнюю точку в бою поставил тот самый шестидюймовый снаряд. Ничтожные с точки зрения боеспособности повреждения вызвали шок у дипломата, в результате чего он в категоричной форме потребовал у командира «Хай-Чи» прекратить сопротивление.
В любом другом флоте мира подобное было бы невозможным. В России за подобное можно было бы и в зубы схлопотать, вполне себе простонародно. До Цусимы последним русским кораблем, сдавшимся врагу без сопротивления, был фрегат «Рафаил», и позор от этого факта русские переживали мучительно. Да и в том сражении, навсегда похоронившем грозную славу русского флота, корабли сдавались, как правило, исчерпав возможности к сопротивлению, в избитом до потери боеспособности состоянии. Для китайцев же чинопочитание оказалось на первом месте, и флаг был спущен. Корабль, способный не только постоять за себя, но и победить в этом бою, сдался на милость победителя.