— Я просил привести меня к капитану этого корабля.
— Волею судьбы, командую здесь я. Поэтому вам придется или разговаривать со мной, или дожидаться встречи с адмиралом. Если она еще состоится.
— И почему же она может не состояться? — чуть насмешливо прищурился гость.
Севастьяненко между тем с интересом разглядывал его. Странный человек — во всем средний, мимо такого пройдешь по улице, и не заметишь, даже возраст сходу не определишь, где-то между тридцатью и сорока. Рост средний, телосложение тоже, волосы можно назвать черными, но именно назвать, поскольку жгучим брюнетом данный господин решительно не является. И подстрижены так, что ясно — работал с ними не мастер, но и не профан, словом, цирюльник из тех, которых легко найти в любом уголке мира. Черты лица правильные, без заметных изъянов, шрамов или еще каких-нибудь примет. В движениях чувствуется сила, и вообще крепкий, но — без излишеств. С таким не слишком захочет связываться уличная шантрапа, но и внимания полицейских не привлечет. Опять же, одежда приличная, но небогатая и без ярких элементов. Словом, человек из тех, кто пройдет мимо, не оставив следа в памяти, ничего не зацепив и никакую струнку в душе не дернув. Кругом обычный. И лишь внимательно приглядевшись, начинаешь понимать, что именно обычности-то и наблюдается явный избыток.
— Да потому, — после несколько затянувшейся паузы ответил Севастьяненко, — что я не знаю, кто вы такой и с чего я вас должен куда-то отвозить и что-то вам организовывать. Пока что не вижу в этом никакой нужды.
— Называйте меня… Петром Петровичем. Большего вам пока знать не обязательно. Я представляю здесь разведку, и мой чин заметно выше вашего.
— Надеюсь, у вас найдется что-либо, чем вы можете подтвердить свои полномочия? — без тени издевки поинтересовался Севастьяненко. Для него разом перестала быть загадкой внешность собеседника. Все же, будучи человеком неглупым и уже выросшим из восторженного подросткового возраста, да к тому же изрядно повоевавшим (а на войне взрослеют быстро) он понимал — рыцарь плаща и кинжала во многих случаях должен быть неприметным, уметь растворяться в любой толпе. Конечно, с такой внешностью вряд ли удастся соблазнить королеву, чтобы из ее спальни пробраться в святая святых дворца и узнать там какие-нибудь уж-жасные тайны, но для этого наверняка найдутся совсем другие люди. Так что Петру Петровичу он поверил, и совершенно не удивился его ответу. Даже не обиделся на слегка покровительственный тон, хотя зарубочку в памяти сделал.
— Молодой человек, неужели вы думаете, что я болтаюсь во вражеском городе с кучей бумаг, которые разоблачают меня со всеми потрохами?
— Шанхай — нейтральный порт, — сухо заметил Севастьяненко.
— Вы сами-то верите в то, что сказали?
Ну да, это, конечно, так. Формально Шанхай, как, собственно, и весь Китай, нейтрален, однако на деле отношение к русским (как, впрочем, и ко всем европейцам) откровенно недоброжелательное. Севастьяненко кивнул, соглашаясь, и ответил:
— Я доложу о вас по прибытии на базу — это единственное, что я могу для вас сделать.
— На базу?
— Разумеется. Сейчас командование именно там, здесь старший я.
— Вот как, — разведчик, как показалось Севастьяненко, был заметно разочарован. — В таком случае, когда мы прибудем туда?
— Об этом я вам сообщить не могу, поскольку не знаю сам, — лейтенант демонстративно пожал плечами. — У меня есть приказ, который я обязан выполнить, и я вернусь только когда доведу дело до конца.
— Этот приказ включает в себя угон «Аскольда»? — с усмешкой поинтересовался Петр Петрович.
— Ноу коммент, — на американский манер (у Трампа научился) ответил слегка ошарашенный такой прозорливостью лейтенант.
— Не стоит нервничать, — разведчик усмехнулся. — Ваши действия достаточно легко просчитываемы. Для серьезных людей уже давным-давно не секрет, что именно вы угнали американский крейсер. «Нью-Орлеан», кажется? И именно на нем я сейчас нахожусь?
— Да, — вынужден был согласиться лейтенант.
— Секретом остается только, кто же вы такие, а все остальное давным-давно известно. Собственно, все стало на свои места после авантюры с «Цесаревичем», которую вы провернули весьма, надо сказать, изящно. Мои поздравления.
— Не мне.
— А с этим крейсером, выходит, вам? Не дергайтесь вы так, простая логика. Как еще вы сумели бы оказаться на его мостике…
Севастьяненко кивнул — человек, с которым ему пришлось иметь дело, раскручивал свежеиспеченного морского волка, как ребенка. И, главное, не собирался останавливаться на достигнутом.