Конечно, кадровый голод им обещали помочь решить. Отправленный на материк разведчик клялся и божился, что матросов им пришлют. Эссен кивал, соглашался — и не верил. Не потому, что не доверял этому конкретному человеку — Жирской, побеседовав с посланцем Империи с глазу на глаз, уверенно сказал: не врет. Но вот механизмы принятия решений и их выполнения, а также количество промежуточных инстанций адмиралу были известны, как никому другому. Не зря же варился в этой кухне столько лет и дослужился до командующим Балтийским флотом. В лучшем случае люди появятся через несколько месяцев, а нужны они уже сейчас. А раз так, следовало озаботиться их появлением. Поговорка «хочешь сделать хорошо — сделай сам» была Эссену знакома, и идея, как справиться, хотя бы частично, с кадровым голодом у него имелась. Да и потом, в тех, кого ему навяжут, адмирал не был уверен. Слишком многие захотят поиметь свое с джокера в рукаве, которым оказалась его эскадра. А раз так, стоило озаботиться еще и тем, чтобы люди оказались преданны лично ему. Жирской, конечно, на многое способен, но все же и он не бог, и потому Эссен хотел подстраховаться, сразу выведя за скобки возможность появления у него неблагонадежных элементов.
Хорошо еще, что с командирами крейсеров вопросы решились довольно просто. Все же — и этим адмирал мог заслуженно гордиться — молодежь он воспитал. Сейчас на мостике «Сатлиджа» находился лейтенант Севастьяненко. Конечно, не по чину ему, да и не по подготовке командовать таким гигантом, но… но мальчишка за эти месяцы сделал больше, чем офицеры с гигантским цензом и двумя просветами на погонах. Затирать его сейчас — глупость несусветная, и желание лейтенанта сделать карьеру вкупе с незашоренными глазами и личной храбростью могут принести больше пользы, чем возраст. Конечно, это вызывало натянутые отношения лейтенанта с кое-кем из экипажа «Цесаревича», но Эссен давил любые поползновения в сторону своего протеже безжалостно. И аргумент у него был один — а почему вы ничего не сделали сами? Не совсем справедливо, конечно, однако вполне понятно. А нехватка опыта — так Севастьяненко это и сам хорошо понимает. Ничего, внимательнее к мелочам будет. Так что перебрался лейтенант вместе со своим экипажем на новый корабль, и теперь Эссену предстояло еще думать о том, как обеспечить им впоследствии новые звания — вряд ли под шпицем будут довольны таким притоком прапорщиков из разночинцев.
«Аргонавт» обживал Иванов. По тем же причинам, по той же схеме. Этого, правда, еще и поуговаривать пришлось — все же громадина тяжелого крейсера никак не ассоциировалась у лихого миноносника со скоростью и ветром в лицо. А вот с тяжелым и не слишком поворотливым «Херсоном» вполне. Но — помогло на удивление доброжелательное и уважительное соперничество между двумя стремительно делающими карьеру молодыми офицерами и лишняя звездочка на погоны. Так что сейчас за эти корабли Эссен был спокоен.
Впрочем, и за командиров «Хай-Чи» с «Нью-Орлеаном» он тоже не слишком волновался. Командовать этими крейсерами он поставил офицеров, ранее командовавших миноносцами, опять же имеющих сработавшиеся экипажи, готовые стать костяком новых команд. Ну а на миноносцы, все равно пока стоящие в ремонте, поставил молодежь. Пока ремонтируются, изучат свои корабли от киля до клотика. Словом, как всегда любое увеличение состава флота вызвало цепочку повышений, и большинство заинтересованных лиц подобными раскладами были довольны.
А тем временем судьба продолжала мчаться только ей привычными и ведомыми зигзагами, не спрашивая мнения людей по этому поводу. В результате близкое к идиллическому (соленые брызги в лицо и ощущение могучей эскадры за кормой — что еще надо моряку?) настроение адмирала оказалось разрушенным самым беспардонным образом. А непосредственным виновником этого явился кто? Ну, конечно же, японцы, которых переменчивое воинское счастье в разгар непогоды вынесло непосредственно на русскую колонну.
Крейсер «Ниитака», первый по-настоящему удачный крейсер, построенный в Японии. Его систершип «Цусима» уже лежал на дне, не пережив близкое знакомство с кораблями Эссена, а головной корабль серии все еще резал волны, демонстрируя всему миру характерный, стремительных очертаний силуэт с тремя скошенными назад трубами. Первоначально он был приписан к третьему боевому отряду, однако в свете нынешних событий каждому японскому кораблю приходилось крутиться за пятерых, и сейчас крейсер шел без сопровождения товарищей, пытаясь выполнить сразу несколько задач. Как ни странно, это получалось.