Вот так вот… А ведь еще на угольщике погибли люди, и получил осколок в плечо капитан. Там, конечно, экипаж сформировали из числа добровольцев с «Цесаревича», но, в любом случае, это свои, русские люди. А раненого командира Эссен хорошо помнил еще по той, прошлой жизни, где он к тринадцатому году благополучно дослужился до справного капитана второго ранга. И что, радоваться, что погибли именно они?
А через полчаса в адмиральском салоне «Рюрика» состоялось совещание командиров кораблей. Очень уж серьезным, на взгляд Эссена, был вопрос, который следовало рассмотреть, чтобы решать его единолично. И вот сейчас адмирал, прихлебывая дымящийся, крепкий до черноты китайский чай, внимательно смотрел на собравшихся.
Бахирев. Развалился в кресле, на губах улыбка довольного кота. Все ему, казаку, нипочем. Перед выходом в море даже на дуэли дрался, и, как всегда, из-за женщины. Проехался кто-то из офицеров «Цесаревича» по поводу его похождений. Ну и нарвался. Коронат хоть и в годах уже, но хватки не потерял. Рубились на саблях, так он противнику всю задницу отбил — лупил его клинком плашмя. Нет, фехтованию в Морском корпусе учили, но где им до человека, владеющего клинком чуть ли не с пеленок. И нормально, ни у кого это неудовольствия не вызвало, все же авторитет Бахирева на броненосце медленно, но неуклонно рос.
Иванов. Сидит прямо, будто лом проглотил. Не привык он все же к подобным собраниям, ну да это — дело наживное. Глаза красные от недосыпу — на «Аргонавте» он еще толком не обжился, а потому вместо сна предпочитает лишний раз обойти, посмотреть, проверить… Облазил крейсер от киля до клотика. И в нем самом, и в его корабле Эссен был уверен полностью.
Севастьяненко. Талантливый офицер. Удачливый авантюрист и раздолбай. Это заметно даже сейчас, хотя и сидит вроде бы чинно. Но — есть в его поведении что-то… Из таких в прошлом вырастали лихие пиратские адмиралы. И команда в нем души не чает. Из тех командиров, что сами не дадут спуску, но и на расправу начальству ни за что не выдадут. Выглядит получше Иванова, но «Сатлидж» облазил не хуже. Просто больше доверяет своим людям, с которыми прошел огонь и воду, а люди отвечают ему тем же. Как же, доходили уже до Эссена слухи, что матрос-новичок, пренебрежительно отозвавшийся о лейтенанте, получил в зубы от своих же товарищей без малейших разговоров. Если команда готова порвать за своего командира кого угодно, это очень хорошо. Главное, чтобы не зарвался сверх меры да не влетел по неопытности в переплет. Ну да на то есть рядом старики вроде него и Бахирева, привыкшие и умеющие воспитывать молодежь.
Ну и последний, тоже лейтенант по фамилии Штерн. Самый старший из молодежи — ему уже под тридцать. Как и сам Эссен, из обрусевших в незапамятные времена шведских дворян. И, как и многие потомки эмигрантов, в чем-то упорно цепляющийся за происхождение, а в чем-то более русский, чем те, чья родословная восходит едва ли не ко временам основания Киева. Абсолютно простое, немного грубоватое лицо, какое ожидаешь увидеть, скорее, у мужика в глухой деревне. От губы до уха тонкий рваный шрам — восемь лет назад, еще гардемарином, во время парусного похода на спор прыгнул за борт с реи и неудачно вошел в воду. При ударе вода кажется жесткой, почти как камень, и кожа просто не выдержала, наградив хозяина таким вот сомнительным украшением. Впрочем, женщинам рассказывал, что шрам — последствия дуэли, от чего утомленные прозой жизни барышни просто млели. Вечный лейтенант, наглухо испортивший себе карьеру «неподобающим офицера Российского Императорского флота поведением». Проще говоря, будучи в Марселе, учинил драку с французскими коллегами, которых (надо сказать, не без оснований) считал хамами, снобами и никчемными моряками. Закономерно навесил им люлей, и кончилось бы все примочками в лазарете, но потомки галлов подняли хай. Им бы помолчать о том, как вчетвером от одного по шее нахватались, меньше позору, да вот только не те привычки у французов. Опять же, случись это в другой стране, ситуация осталась бы без последствий, но… Франция считалась союзницей России, и ради сохранения добрососедских отношений крайним сделали лейтенанта Штерна, хотя кто первым начал размахивать кулаками, так и осталось тайной.