— Эй, на «Баяне»! Хорош спать! Прими конец…твою налево!
Малый боцманский загиб у командовавшего катером прапорщика Семенова получился что надо. Оно и неудивительно — именно боцманом он еще недавно и числился, но — война, шанс для смелых и удачливых… Однако веру в силу убеждения и красоту слова прапорщик не утратил и, судя по тому, с какой скоростью задвигались матросы на палубе «Баяна», его размышления оказались недалеки от истины.
На борт Бахирев поднимался не спеша, с достоинством. Гражданский костюм, взятый не так давно среди прочих трофеев и неплохо подогнанный под фигуру на базе, все равно изрядно натирал где можно и нельзя. Впрочем, это была не вина мастера, он-то как раз старался. Среди пленных оказалось немало тех, кто до войны и призыва в армию занимался вполне мирными делами, в том числе и портновским делом, и возможность заработать никто упускать не собирался, тем более что русские платили честно, что за кройку и шитье, что за вбивание свай при строительстве причалов. Но — только за качественную работу, и этот нюанс японцы усвоили быстро. В результате работу сделали на совесть, костюм сидел идеально, а проблема была в том, что Бахирев привык к мундиру. Настолько привык, что в цивильном чувствовал себя едва ли не голым. Но — увы, раскрываться до конца пока что не хотелось, а мундир не оставлял места для маневра при составлении легенды. Морских офицеров в России готовили немного, отбор туда был жесточайший, причем очень большое внимание обращали на происхождение. Так что сыну кровью выслужившего офицерский чин капрала попасть туда не светило. Более того, чаще всего морские офицеры образовывали целые династии. И в этом замкнутом мирке все друг друга если и не знали, то хотя бы имели представление, кто есть кто.
Соответственно, появись сейчас Бахирев в военно-морской форме, при орденах и регалиях, немедленно возник бы вопрос: а кто ты такой и откуда взялся? И пришлось бы раскрывать свое инкогнито перед всеми сразу. Оно, спрашивается, надо? Так что пришлось изображать штатского, благо там выбор оказывался куда богаче. Аж сто тридцать миллионов человек в России живет, поди-ка, запомни в лицо каждого. Да и на штатского в хороших чинах авторитетом давить сложнее. Правда, и слушаться, даже просто выслушивать штатского морской офицер, тем более адмирал, не обязан…
Вирен ждал его на палубе. Высокий, статный, подтянутый… Усталый. Еще недавно всего лишь командир этого крейсера, воюющего, пожалуй, больше всех броненосных кораблей Тихоокеанской эскадры. Только пробоина помешала «Баяну» под его командованием пойти на прорыв вместе с остальными кораблями. И, надо сказать, шансов на успех этот крейсер имел бы куда более остальных, ведь лихой командир, броня и скорость — это воистину грозная смесь. Ну а что вооружение не самое мощное — так и задача прорваться, а не топить весь японский флот. Словом, прорваться могли, но — не повезло.
И вот теперь Вирен оказался в крайне непростой ситуации. Вроде бы и наградили, дали чин контр-адмирала, назначили командовать всем, что осталось в Порт-Артуре… Вот только на проверку оказывалось, что невыполнимую задачу, способную испортить репутацию и подорвать авторитет кому угодно, спихнули на человека, которого не жалко. А погоны — это так, утешительный приз, кость, брошенная собаке. Понимание столь мерзкого факта и грустных перспектив вкупе со свалившейся на него ответственностью и диким, просто невообразимым в мирное время количеством дел надломили еще недавно готового лезть хоть к черту в зубы человека. Пока не сломали, но уже лишили былого энтузиазма и умения находить выход из самых неприятных ситуаций. Может быть, именно поэтому он, как только «Баян» вышел из дока, перенес на него свой флаг — все же родной, напоминающий о недавнем прошлом корабль стал для него сейчас точкой опоры, которой Вирену так не хватало.