— Я вообще поражён, как такого недальновидного человека король посадил управлять городом! — после этих слов Айрус засмеялся, и Юстас пыхтел, продолжая слушать, а сзади из крылатых доспехов вырывался пар. — И ещё больше не могу понять, зачем вам всё королевство? Не достаёт власти?
— Власти всегда не хватает, а высокородный, вроде меня, должен управлять миром, — хмуро отозвался герцог и проследил за взглядом инженера. Он звонко, лязгая металлом, засмеялся в ответ. Потом сказал:
— Что вы с предателем вишем с ней сделали?
— Ничего. Мы пытались её спасти.
— Спасти?! — взвизгнул Юстас. — Очень смешно! Ни один человек не станет спасать Ангела! Ты меня точно обманываешь, ведь люди их ненавидят! Они никогда не перестанут их считать обычными мерзкими тварями! Ты опять морочишь мне голову!
Но окружающие их Ангелы не смеялись. Возможно, они верили, что спасение их сородича — это как раз не смешно?
— Приведите её в чувство! — приказал герцог.
— Но она на грани, — ответил один из Ангелов. — Может умереть…
— Плевать! — резко оборвал его герцог. — Наклепаем ещё!
— Не трогайте её! — попросил Нортон, осознавая, что герцог не послушается. — Этот Ангел прав: она ранена и пролежала так больше недели!
— Забыл тебя спросить! Выполнять!
Ангелы недовольно переглянулись, но приказ исполнили. Они подняли Соню и держали под руки, пока она приходила в себя. Когда её крылья слегка задрожали, расправляясь, Юстас склонился над ней и грозно спросил:
— Что они тебе сказали? — Соня молчала, и герцог пришёл в бешенство. — Повторяю: что они тебе сказали? О чём говорили? Или что-то заставляли сделать?
Соня молчала, её зелёные глаза вперились в глаза герцога. Нортон почти физически ощущал, как ей тяжело. Но теперь-то точно не мог ничем помочь. А Юстас, поняв, что так ничего от раненого Ангела не добьётся, разъярился пуще прежнего.
— Молчишь? — прорычал он. — Хорошо. Тогда ты убьёшь его своими руками. Ему справедливое наказание, тебе урок! Дайте ей пику и отойдите! Пусть она проткнёт Нортона Айруса и докажет, что ничего не помышляла против меня!
Ангелы послушно протянули Соне острую пику и отступили. Раненый Ангел пошатнулся, но вовремя опёрся на копьё. Затем поднял глаза на Нортона, и инженер вновь испытал ту боль, которую уже испытывал после потери Клауса. «Только не это! Соня, не делай этого!» - говорили его глаза.
Казалось, Айрус прокричал фразу, но его никто не услышал. И Соня в том числе. Собрав последние силы, она резко развернулась и ударила герцога пикой. Раздался металлический звон, и как гром среди ясного неба, прогремел его голос:
— Я так и думал! — зло бросил Юстас в лицо Соне. Он перехватил пику одной рукой. Силы в новом изменённом теле оказалось достаточно, чтобы не только тягаться с Ангелом, но и превзойти его. — Вы готовили мятеж…
С этими словами он вырвал из рук раненой Сони пику и резко воткнул ей в грудь. Ни один Ангел не пошевелился, а Соня удивлённо посмотрела на торчащую из груди пику, обернулась и сделала три шага к Нортону. Потом улыбнулась, резко пошатнулась и… свалилась в биомассу.
Время застыло. Несмотря на то, что они втроём и желали этого, падение Сони в биомассу означало смерть Ангела, по крайней мере, в её нынешнем виде, а потому Нортон оглушённо смотрел в одну точку. В то место, куда упала Соня. Биомасса нехотя поглотила её, и от тела не осталось и следа.
— Ну что, Нортон? — в это время говорил герцог. Он довольно досмотрел, как тонет Ангел, а потом неторопливо, вразвалочку пошёл к Айрусу. — Не удалось покушение?
Нортон молчал, сейчас его мысли были где-то далеко, и единственное, о чём жалел мужчина, что ещё не с умершими.
— Молчишь? Что ж, твоё право, как умирать. Вот только я тебе повторю, что я выше всех вас здесь вместе взятых, а это значит, что не вам меня убивать. Любого скину со своего пути. А теперь, после этого усовершенствования, я десятикратно лучше и сильнее! Я сразил её, кончу тебя, и, конечно же, я убью короля! Мне незачем вянуть в его тени, я столкну его, как и всех, вниз, а сам зажгу ярче его и ярче солнца… Я непобедим!
Юстас подошёл почти вплотную. Его лицо выражало истинный триумф. Он поднял руки, чтобы выбить из Нортона жизнь, но что-то вдруг привлекло его внимание. Биомасса неожиданно взбурлила, словно закипевшая вода.
— Что это? — удивлённо спросил герцог и вернулся к краю платформы. Но никто ему не ответил. Лица Ангелов преображались, будто кто-то вкладывал им в головы истинный смысл происходящего, и спокойные выражения их лиц сменяли гнев и злость. И все как один поворачивались к Юстасу. А он, поглощённый изменениями, произошедшими с биомассой, ничего вокруг не замечал. Словно мотылёк, он двигался на свет. И когда он подошёл к краю, внезапно масса выстрелила вверх мощным потоком и окатила Юстаса с головы до ног. Но тягучая, клейкая жижа не схлынула. Она прилипла к Юстасу, вцепилась в его костюм и всей огромной массой потянула вниз. Вопль ужаса и отчаяния раскатился по зале, но герцог ничего не смог сделать. Крылья захлопали и потянули вверх, что было сил, но Биомасса смыла Юстаса, как океан смывает бегущего от него краба. Неотвратимо. В один миг снесла и спесь с воображаемым величием. И Нортону навсегда запомнились глаза, обернувшегося в поисках защиты и спасения, герцога. Так смотрит нашкодивший ребёнок, пойманный и не избежавший наказания. Так спадает с глаз пелена, искажавшая правильное восприятие мира. Так лопается мнимое превосходство.