– «Не переживайте, молодая леди» – добродушно прогудел над моим плечом единорог, неслышно подошедший сзади и оттеснивший от меня моего спутника – «Все будет хорошо. А волнение… Что ж – кажется, это называется совестью. И то, что она есть, я считаю очень хорошим признаком. Главное, не потеряйте ее».
Мой безымянный конвоир отступил в глубину вагона, пропуская мимо себя Графита, и напоследок, ободряюще кивнул мне, на прощанье подмигнув живым, совсем не стариковским глазом. Вздохнув, я обернулся и вышел из вагона к встречавшим меня пони, стараясь не опускать голову, упрямо старающуюся наклониться как можно ниже к земле. Секунды ожидания текли медленно, словно улитки, а я все не слышал раздраженных криков, коими, по моему мнению, должны были бы встречать упавшую на взлете соплеменницу. Вместо этого, я услышал дружный, облегченный выдох, и через несколько секунд я оказался в плотном окружении знакомых, гомонящих морд.
«Ну вот, а говорили – в кандалах и под стражей!», «Я? Это в газете писали!», «Врали, небось!», «Да как обычно!», «Кантерлотские зазнайки!» – неслось со всех сторон. Удивительно, но на мордах моих знакомых и незнакомых читалось любопытство, облегчение, веселье – но никак не ожидаемая мной враждебность или осуждение. Хоровод разноцветных тел подхватил меня и повлек прочь от станции, так что я едва успел обернуться, чтобы помахать копытом видневшемуся в окне единорогу, добродушно покивавшему мне головой.
– «Горожане!» – сердито бурчала плетущаяся рядом со мной Эпплджек, откомандированная Твайлайт для этой встречи, как самая не занятая, в зимнее время, из всей шестерки подруг – «Думают, если деревенская кобылка – то сама должна хвост отворачивать и ноги расставлять!».
«О как!» – удивленно шепнул я шедшей рядом со мной желтой земнопони с морковками на кьютимарке, услышав очередную, произнесенную вполголоса, порцию скабрезностей от сердитой ковбойши – «А что, собственно говоря, случилось-то, с нашей крутой ковбойшей?».
– «Эпплджек снова осталась без кавалера» – заговорчески подмигнула мне Кэррот Топ, чьи бесконечные гряды с морковью соседствовали с полями и садами фермы Эпплов – «Уже в который раз. Бедняжка! Ей вечно не везет, и в ее ухажеры все время набиваются самые неприятные личности. Последний вот был аж из Кантерлота, и представь себе, он не нашел ничего более умного, чем попытаться напоить ее вечерком в кафе. Вот это была сцена! БигМак его потом по всему городу гонял, дурака городского…».
«Да уж» – подумал я, незаметно подбираясь ближе к Эпплджек, и слегка приобнимая ее выпростанным из-под клапана куртки крылом – «Словами тут не поможешь, остается лишь молча посочувствовать. И почему ей так не везет? Отличная ж кобылка, да еще и в самом соку…». Почувствовав, как ее накрывает огромное крыло, ковбойша вскинулась, удивленно оглядываясь на меня, но потом как-то быстро сникла, и прекратив сопротивление, безропотно пошла рядышком, прижимаясь к моему боку. Я не пытался утешить или разговорить ее, лишь негромко рассказывая о разных забавных моментах моего путешествия, и вскоре, это принесло свои плоды. Мрачная меланхолия фермерши стала постепенно рассеиваться, и в конце дороги, ведущей от станции к городку, Эпплджек уже беззаботно похохатывала над моим рассказом о похождениях трех накачавшихся «сидром» пони по вечернему Кантерлоту, хотя бы на короткое время забыв о своих неудачах и бедах.
Глядя на окружавший меня городок, я был приятно удивлен. О царивших здесь всего несколько дней назад разрушениях можно было догадаться лишь по горкам строительного мусора, лежавшего возле домов. Ни снесенных крыш, ни разбитых окон – казалось, где-то недалеко от города пряталась артель строителей, только и ждавших, чтобы какая-нибудь сумасшедшая пегаска разнесла крыши аккуратных домиков, чтобы мгновенно, всего за пару дней, восстановить всё как было. Я только и успевал вертеть головой, рассматривая свежие стропила, выглядывающие из-под новой, еще яркой черепицы и охапок сена, заново остекленные и еще не успевшие покрыться изморозью окна, а так же нередкие на крышах живущих в домиках пегасов флюгера.