– «Представляешь, как раз перед твоим отъездом тут та-акой ураган пронесся!» – рассказывала мне Кэррот Топ – «Но мы быстро восстановили все дома, так что никому не пришлось мерзнуть на морозе. Представь себе – всем миром работали, все, как один, вышли помогать! А миссис Бэррислоп сама, без всякой магии, залечила все ушибы и ссадины!».
«Да, Бабуля у меня просто молодец» – тепло подумал я о серой земнопони, одновременно испытывая чувство глубокого стыда за свое безответственное поведение – «А вот, кстати, и она – легка на помине».
Неторопливо покачивая наполненной корзиной, уютно устроившейся на ее спине, навстречу нам неспешно шла Бабуля Беррислоп. «Наверняка, возвращается с рынка. Но зачем столько всякого тащить? У нас ведь еще оставалось…».
– «Ага! Явилась, баловница!» – улыбаясь, с ходу пожурила меня она, намекающе двинув корзинкой, верх которой прикрывала достопамятная газета с огромным, уже набившим мне оскомину заголовком – «А у нас радость – Деда выписали из госпиталя!».
– «О, так эта ж хорошо!» – бодро воскликнула Эпплджек, выбираясь из-под моего крыла – «Нас, Эпплов, плетьми в лечебницу не загонишь, так и знайте! Нечего там бока пролеживать – домашняя еда и труд на ферме враз всякую заразу выгонят!».
– «Отлично! Тогда я провожу девочек – и сразу домой!» – фальшиво бодрым голосом воскликнул я, увлекая за собой Эпплджек и остальных пони в сторону центра города – «Я скоро буду!».
– «А я смотрю, ты не очень-то и рада, подруга» – спустя некоторое время подметила Эпплджек, остановившись, и внимательно глядя мне в глаза – «Чагось случилось-то?».
– «Я? Да я рада до безу-у-умия!» – начал выкручиваться я, но быстро стушевался под ехидным взглядом ковбойши.
– «Агась. Не умеешь ты врать, мелкая! А уж элементу честности врать – последнее дело, так и знай! Ты ж себя совсем не контролируешь, на тебе, как в книжке с картинками, все-все написано. Я ж видела, что тебя аж затрясло, когда Миссис Бэррислоп о своем муже сказала, а ушки свои ты до сих пор прижимаешь так, словно боишься чего-то» – она дружески толкнула меня копытом в бок – «Ну давай, рассказывай, что там у вас случилось-то, а?».
– «Понимаешь, я…» – я смущенно потупился, не зная, что все мои мысли и чувства может, не особо напрягаясь, прочитать даже простая фермерская кобылка. Я давно привык контролировать выражение своего лица в разговорах с пациентами, поэтому даже и не подозревал, что эти лошадки больше ориентируются на язык всего тела, включая позу, уши, наклон шеи и посадку головы. Смутившись еще больше, я остановился и уставился в снег, дожидаясь, пока расходящиеся по домам пони пройдут мимо нас – «Просто… Просто я и правда боюсь, Эпплджек».
– «Боишься? Ты боишься чего-то? Эт после того, как ты вырвала Свитти Бель из лап древесных волков и устроила этот разнос столичным чинушам?» – на морде ковбойши рисовалось неприкрытое непонимание – «Да чего можно вообще боятся-то? Ну подумаешь, вернулся твой старик из госпиталя, большое дело. Тут радоваться нужно…».
– «Я радуюсь. Правда радуюсь… И все равно – боюсь» – признался я. Скрывать свои чувства не было никакого резона, и я почувствовал, как меня охватывает какая-то неприятная, нервная дрожь – «Просто он ничего не знает о том, что я… Ну…».
– «О том, что ты с твоим дружком наворотила в Кантерлоте, да?» – понимающе кивнула Эпплджек – «Х-ха, ставлю гнилое яблоко против своего амбара, что старик будет не в восторге. Он жеж королевский гвардеец был, как говорят пони».
– «Д-да… Да, именно этого» – после секундного оцепенения, проговорил я. «Как интересно получается – Твайлайт рассказала им про то, что узнала о моих похождениях ДО поездки в Кантерлот, но ни словом не обмолвилась о моей истинной сущности? Ох, неспроста это все…».
– «Расслабься, подруга, я уверена – все будет хорошо. Хотя и влетит тебе от старика, ох влетит… Неделю на заднице сидеть не сможешь, право слово!» – залихватски подмигнула мне Эпплджек, выбираясь из-под моего крыла и отворачиваясь, чтобы поправить толстый вязаный шарф. Я на секунду залюбовался открывшимся мне «видом сзади»… и пропустил отличный удар по ногам, технично проведенный маленькой серой единорожкой, пулей несшейся куда-то за город.
– «Эй, эй, эй, малышка, ты куда опять летишь?» – потирая ушибленное колено, пропыхтел я. Ничуть не пострадавшая Динки уже нетерпеливо скакала вокруг меня, снова пытаясь тащить и волочить куда-то за кольца на задней ноге, видимо, уже привыкнув к наличию у меня такой удобной вещи возле копыта.