«Заметка номер девять: не стоит держать пудреницу в зубах, особенно – если хочешь что-нибудь сказать».
– «Это… Это что – твой утренний МАКИЯЖ?» – изумилась Грасс, наконец пересиливая себя и подходя вплотную к моей «свеженакрашенной» рожице – «О Богиня! Я решила, что ты вновь заболела или с кем-то подралась!».
– «Я бы попр… *тьфу!* … Я бы попросила не наезжать! Я вот уже три часа тут вожусь, и считаю, что достигла определенных успехов!» – обиделся я, выплюнув изо рта ставшую бесполезной пудреницу.
– «Эммм… Ну да, успехов, конечно…».
– «Да-да-да. Конечно, сначала красить губы копытами было не очень удобно, но потом я приноровилась, и дело пошло быстрее. С ресницами все было сложнее, но вон та плоская баночка оказалась очень удобной для того, чтобы просто обмакнуть их в нее и похлопать глазами, близко поднеся к морде. Так что да – я уже почти освоила…».
Не произнося больше ни слова, Грасс прошлась по комнате, откидывая встречающиеся на своем пути шторы, и вскоре лучи солнечного света буквально затопили помещение, заставив меня зажмуриться от их нестерпимого блеска. Проморгавшись, я наконец, смог увидеть себя в ярком дневном свете, и то, что я увидел, мне совсем не понравилось.
– «Y-yebat’…»
Наверное, так выглядели кони готов. Или вестготов. Или остготов. Или просто – готов, если бы эти накрашенные психи поставили перед собой задачу изобразить адского скакуна из глубин ада, попавшего под седло сумасшедшего клоуна-убийцы. Судя по сдавленному хихиканью, доносившемуся из-за моего плеча, сестра отчаянно пыталась не захохотать во весь голос при виде моей обескураженной рожицы, с которой я осматривал свое изменившееся отражение. Наконец, не вынеся позора, я выхватил у нее из копыт влажное полотенце, в которое она пыталась спрятать свою хихикающую морду, и яростно принялся стирать с себя толстые слои черно-бело-розовой «шпатлевки», скопившиеся на нем за сегодняшнее утро, злобно взвизгивая от еле сдерживаемой ярости.
– «Да пошло оно все nahren!» – прорычал я, избавляясь от наложенного грима – «Не буду я делать ничего, что он мне тут написал в своем sranom списке! Я им что – клоун, blyad?!».
– «Нет-нет, Скраппи, не безобразничай, и прекращай свои сталлионградские замашки с руганью! Ты должна выполнять то, что написано в этом списке хотя бы неделю, после чего…».
– «Да зачем?!».
– «Зачем? Ну, может быть затем, чтобы научить тебя делать то, что должна уметь каждая уважающая себя кобылка?».
– «Эпплджек…».
– «Знаешь, если ты хочешь всю жизнь жить в деревне и околачивать груши… Да, да, я поняла – ЯБЛОКИ… Неважно! Ты же Беррислоп, и не должна даже изображать из себя простушку. Тем более – с такими данными, как у тебя. Вот, давай-ка я тебе покажу, ЧТО можно сделать с тобой буквально за десять минут».
Признаться, сестра взялась за дело с удручающей меня сноровкой, и уже через полчаса смогла свести на нет практически весь тот кошмар, который я смог устроить на своей морде за какие-нибудь три часа.
– «Мать вчера прислала мне письмо» – как бы между прочим произнесла Грасс, вновь накладывая на мою мордочку линии, штрихи и мазки щетками и кисточками, обнаружившимися в ящике того самого столика с зеркалом, который я так и не удосужился обыскать – «Похоже, родители опять сердятся на меня, и теперь уже по твоей вине».
– «А я-то тут причем?».
– «Мать сетует, что даже придя в себя, ты не смогла найти времени и написать им хотя бы строчку, в то время как они до сих пор сходят с ума от беспокойства. Похоже, они приписывают твою забывчивость моему дурному влиянию, если ты понимаешь, о чем я говорю… А еще, она посоветовала мне расспросить тебя, почему же ты не знаешь таких простых вещей, которым учат еще жеребят. Ты точно ничего не хочешь мне рассказать?».
Я молча опустил голову, заставив сестру протестующе фыркнуть, возвращая копытами мою морду на прежнее место. Сначала Графит, по-гусарски припершийся со своим другом, с ходу полезшим на мою постель, теперь – новые родители, старающиеся использовать мой секрет как средство давления на меня… Кажется, в моей жизни начиналась черная полоса, которая вряд ли будет взлетной, учитывая, сколько мне осталось пробыть в этом маленьком теле.