Кажется, это были руины. Подсознательно, я был готов встретить в этом месте развалины замка или вход в древний курган с катакомбами – и предчувствия меня не сильно обманули, когда из сгущающейся темноты выплыли древние, разрушенные какой-то яростной силой, развалины стен. Оплывший, застывший причудливыми разводами камень, казалось, плавили напалмом, впечатавшим в каменные обломки следы когда-то бывших здесь ворот. Проскрипев колючим снегом по казавшейся такой надежной и гладкой дороге, похитители резво вбежали в огромный зал, освещенный вереницами ярко горевших факелов. Балконы, переходы и множество дверей, пропускавших по себе вереницы бредущих куда-то пони всех окрасок и мастей, придавали ему вид оживленного транспортного терминала и в первый момент, меня посетила шальная мысль попытаться затеряться в этих вереницах разноцветных тел. Однако, я отбросил эту идею как заведомо невыполнимую – слишком много глаз обратилось к вновьприбывшей тройке, и в нашу сторону уже спешила какая-то четырехногая фигура, по самые ноздри закутанная в нелепый черный балахон.
– «Скажите шефу, что задание выполнено, но мы потеряли Фазиля» – сказал Стив стоявшей прямо перед ним фигуре в балахоне – «И не пытайтесь ее развязывать – у этой лошадки, оказывается, есть крылья. Мы взмокли, пока гонялись за ней по этому сраному лесу».
– «Крылья?» – опешил неизвестный, старательно зашуршав чем-то напоминающим по звуку бумагу – «Не должно было быть никаких крыльев!».
– «Да-да, еще какие!» – не преминул внести свою лепту Моу, стягивая меня за хвост на холодный, мощеный каменными плитами пол – «Огромные, как парашют, и пиздец какие сильные – нас троих подняла и сбросила, как говно с лопаты!».
– «Ну вы тупы-ы-ые!» – обреченно произнес говоривший, и я буквально почувствовал, как незнакомец приложил копыто к морде – «Вот тут у меня четко отображены данные вам инструкции, духи: «Кобыла по имени Ржаная Глазурь, цвет шкуры – гнедой, находится в Кант… так-так-так… Нет. Никаких крыльев вам не указывали, и пятен вот этих быть на ней не должно! Вы что тут притащили, а?».
– «Мы взяли того, кого нужно, господин Солт» – произнес Стив, отстраняя негодующего подельника движением ноги – «Ваш агент вывел нас прямо на нее. Для верности, мы утащили ее прямо с концерта, где она должна была петь. Уже потом, в пути, выяснилось, что шкура у нее крашенная, а на спине – огромные крылья, но возвращаться было поздно. Может это то, что называется «сценический образ»? Но в любом случае – больше поющих кобыл, подходящих по описанию, не было, если верить вашему засланцу в Кантерлоте».
– «А что говорит она сама? Кто она вообще такая?».
– «А у нас особо и не поговоришь» – хвастливо заявил Моу, вновь входя в привычный образ хамоватого гопника – «У меня сучки только стонут и кричат «О боже мой!», и никак иначе!».
– «Так, вы меня совсем запутали! Значит, сейчас я позову…».
– «Земнопони, на поверку оказавшаяся пегаской довольно миниатюрных размеров».
Голос, раздавшийся от огромной, неслышно распахнувшийся двери был вкрадчивым и полным достоинства, словно говоривший каждым своим словом делился какой-то важной тайной. Поперхнувшийся Хорс смолк и почтительно склонил закрытую капюшоном голову, бросив на пол рассыпавшиеся бумаги.
– «Гнедая масть, на самом деле, изобилующая бежевыми пятнами. Огромные крылья, которые без труда могут смести не то что троих – пятерых!».
Стоявшие недалеко от нас пони расступались, стремясь как можно быстрее убраться с дороги говорившего, словно их стегали плетьми. Даже Моу и Ромалла непроизвольно сделали несколько шагов назад и я мог бы поклясться, что красная кобыла бросила на меня сочувствующий взгляд.
– «И зеленые, ярко зеленые, бесстыжие глаза, в которые я так мечтал заглянуть весь этот год, сами пришли в мой дом. Это ли не удача, мой верный ученик?».
Я втянул голову в плечи, мечтая лишь об одном – оказаться как можно дальше от обладателя этого голоса. Не знаю почему, но звуки его заставляли меня едва ли не обмочиться от странного, сверхъестественного ужаса, волнами поднимавшегося из глубины этого тельца.
– «Прошу тебя, подними голову, дитя» – вкрадчиво попросил меня голос. Приоткрыв глаза, я увидел добродушно смотревшего на меня серого единорога, пристально осматривавшего меня выцветшими желтыми глазами. Его седая грива была все еще густа, пышной, взбитой пеной покрывая его голову и шею, а тонкие лучики морщинок, прорезавшие уголки глаз, выдавали в говорившем добродушное лукавство. Я замер, даже забыв вздохнуть от новой волны страха, и стоило нашим глазам встретиться, как я с ужасом увидел, как из стоявшего напротив меня единорога мгновенно уходят достоинство и спокойствие, так пугавшее окружавших его пони.