Дверь домика Твайлайт распахнулась с удовлетворившим меня треском, хотя бы немного заглушившим тот грохот, что стоял в моей голове. Казалось, что если я сейчас не сломаю хоть что-нибудь, то от злости меня разорвет на маленькие тряпочки, словно плюшевую игрушку.
– «Ты не первый помощник – ТЫ ПЕРВЫЙ ДЕБИЛ!».
Утро, начавшееся столь плодотворно, и не думало сбавлять обороты, подкидывая мне все новые и новые события. Мне казалось, что кто-то в этом мире, ответственный за распределение неприятностей, решил провести перерасчет и вывалить на меня все недостающее как минимум за пару лет. Казалось бы, обычное дело – зайти к Твайлайт и под видом поиска книги поинтересоваться, что там пишут коронованные особы по поводу маленькой пятнистой кобылки. Но не-е-ет, это было бы слишком просто!
– «Да, я помню те дни, когда Спайк заболел и не мог отправлять письма Принцессе. Мне пришлось надеть на него намордник и отправлять письма обычной почтой, которую разносила Дэрпи. Это было так неудобно!» – засмеялась Твайлайт – «Я даже боялась, что принцесса так и не получила моих отчетов о магии дружбы, поэтому отправляла их дважды – обычной почтой и Спайком».
– «Чи-и-и-ито, простите?».
Обернувшись, я яростно хлопнул дверью, заставив стекла в древесном доме протестующе задребезжать и вызвав небольшой снегопад, хоть немного остудивший мою пульсирующую голову.
– «Ты надела на Спайка намордник?».
– «Ну да, его чихания отсылали вместо писем всякую ненужную дребедень, и пока Пинки не нашла эту удобную штуковину…».
– «Ах, так значит розовая наркоманка тоже в этом участвовала?!»
– «Эй, не смей так говорить про Пинки!».
Всхрапнув, я бросился в воздух, и вскоре холодный воздух зимнего неба вовсю овевал мою пылающую морду, бросая мне в глаза охапки снежинок. Где-то впереди сновала голубая фигурка, лихими пируэтами закручивающая розочки из снеговых облаков, но в данный момент видеть кого-либо из них мне не хотелось.
«Намордник!».
Я яростно ударил крылом по ни в чем не повинному облаку, словно ножом располосовав его на две ровные, исходящие снегом половины.
«Интересно, а на Дэрпи они что, тоже надели маску Ганнибала Лектора, чтобы не мешала никому своими запахами и гноем, а?».
Удар перевернул меня в воздухе, и мне пришлось сложить крылья, начав отвесное падение на видневшийся внизу городок.
«Значит, на неугодных тут надевают намордник?».
Холодный ветер, послушно свистевший где-то на кончиках крыльев, вдруг потеплел, скапливаясь за спиной огромной теплой подушкой.
«Значит, «друзьями» тут называют домашних питомцев?».
Меня вновь начало подбрасывать, обдавая бурунами раскаленного, как реактивная струя, воздуха, скапливающегося в огромный кулак за моей спиной.
«Ррразнести!»
Ветер засвистел в ушах, не успевая расступиться перед отвесным падением тела.
«В пыль! Начисто!».
Облака разлетались в хлопья, когда я пролетал сквозь них. Внизу, разрастался город. Он был странно знаком, словно я видел его где-то… И эти дома… И эта… Эта ратуша. Это же ратуша Понивилля! И наш домик, стоящий под деревом недалеко от нее – он же стоит прямо у меня на пути!
Мой новый дом.
«БЛЯДЬ!»
Резким ударом крыльев я изменил траекторию, резко уходя вверх и движением плеч выкидывая перед собой крылья – вверх, высоко в небо, где рожденная моей злостью волна не причинит никому вреда. Но раскрученный, раскаленный воздух было не так просто остановить – я смог лишь ослабить удар, в значительной мере пришедшийся по облакам и лишь краем затронувший Понивилль. Тугая волна обрушилась на крыши домов, с треском выворачивая деревья и поднимая в воздух укрывавшую крыши солому. Черепица, покрывавшая крыши отдельных домов веером взлетала в воздух и падала на землю, устилая снег красными, словно капли крови, отметинами разрушений. Пережив удар стихии, городок встрепенулся от зимнего сна, и на улицу уже выбегали десятки пони, с удивлением озиравшихся на причиненные мной повреждения или спешивших к пострадавшим домам. Отголоски волны докатились и до старого дуба, стряхнув с его кроны снег и разбив пару окон, но не причинив такого ущерба как в самом городке. Снизившись, я заметил, что чудом увел эпицентр волны от нашего нового дома и стоявшего неподалеку фургона, теперь покосившегося на один бок под тяжестью наметенного на него снега. Я даже заметил Бабулю, суетившуюся серой фигуркой у входа в дом. Конечно, после такого удара стихии каждый медик был на счету, и она ни в коем случае не стала бы отсиживаться дома, когда где-то нужна ее помощь.