Следующие несколько дней превратились в изощренную пытку. Они старательно избегали друг друга, насколько это было возможно в замкнутом пространстве пентхауса. Если их пути пересекались, Дмитрий смотрел сквозь нее или ограничивался сухими деловыми распоряжениями. Анна отвечала тем же, погружаясь в работу с удвоенной силой, пытаясь цифрами и отчетами заглушить смятение в душе. Но воздух между ними звенел от невысказанного. Каждый случайный взгляд, каждое мимолетное прикосновение при передаче документов вызывало разряд тока. Забыть не получалось.
Дмитрий был зол. Зол на себя за минутную слабость, за потерю контроля. Зол на нее за то, что она пробудила в нем то, что он считал давно похороненным под руинами прошлого. Он пытался вернуть их отношения в прежнее русло – хозяин и подчиненная, объект контроля. Он стал еще более требовательным, придирчивым, его замечания – еще более резкими. Но это было игрой. Он ловил себя на том, что ищет ее взглядом, что прислушивается к звуку ее шагов, что его рука сама тянется к записи с камер наблюдения, чтобы просто увидеть ее, когда она находится в другой части апартаментов. Его приказ «забыть» был адресован в первую очередь самому себе. И он с треском провалился.
Он шагнул внутрь, закрыл за собой дверь и притянул ее к себе. Их губы снова встретились – на этот раз без колебаний, без сомнений, с отчаянной необходимостью. Это был поцелуй-признание, поцелуй-капитуляция перед силой, которая оказалась мощнее их воли, их страхов, их запретов.Прошло почти четыре дня этой холодной войны. Анна сидела в своей комнате, пытаясь читать, но строки расплывались перед глазами. Было поздно, около двух часов ночи. Она уже собиралась лечь спать, когда в дверь тихо постучали. Ее сердце подпрыгнуло. Она знала, кто это мог быть. Она открыла дверь. На пороге стоял Дмитрий. Он был без пиджака, в рубашке с расстегнутым воротом, волосы слегка взъерошены. Он выглядел уставшим, измученным, и в его глазах была та самая буря, которую она видела в ночь грозы. Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд. «Я не могу», – наконец хрипло произнес он. Три слова, разрушившие все барьеры.
Пентхаус перестал быть для Анны просто клеткой, он стал их тайным миром, их убежищем. Здесь, вдали от чужих глаз, Дмитрий позволял себе быть другим. Его властность никуда не исчезла, но теперь она смешивалась с неожиданной нежностью, с почти мальчишеской неуверенностью в моментах близости. Он мог часами молча смотреть на нее, словно пытаясь разгадать, или вдруг начинал говорить – не о бизнесе, а о каких-то незначительных вещах, выдавая свое глубокое одиночество.Так начался их тайный роман. Опасный, запретный, заключенный в стенах роскошного пентхауса. Днем они были боссом и подчиненной, соблюдая видимость субординации перед редкими посетителями или во время видеоконференций. Но ночи принадлежали им. Ночи, полные страсти, разговоров шепотом, робких попыток узнать друг друга не как магната и аналитика, а как мужчину и женщину.
Этот вечер стал первым шагом к поиску той самой «нормальности». Анна стала чаще готовить, иногда они просто разговаривали, сидя на балконе, или слушали музыку. Дмитрий относился к этим островкам покоя с настороженным любопытством, но было видно, что они ему необходимы. Он словно учился заново жить, а не только существовать и бороться.Анна, опьяненная этой близостью, все же чувствовала фальшь их положения. Их мир был герметичен, искусственен. Она тосковала по простым вещам, по нормальности. Однажды вечером она набралась смелости. «Дмитрий, давай сегодня не будем работать?» – предложила она, когда он уже открыл ноутбук. Он удивленно поднял бровь. «А что ты предлагаешь?» «Давай… просто посмотрим фильм? Или… я могу что-нибудь приготовить, если хочешь?» – она почувствовала, как краснеет под его изучающим взглядом. Он долго молчал, обдумывая. Потом медленно кивнул. «Хорошо. Готовь. А я выберу фильм». В тот вечер они ели пасту, приготовленную Анной, сидя на огромном диване в гостиной, и смотрели какой-то старый черно-белый фильм. Дмитрий сначала был напряжен, словно ожидая подвоха, но постепенно расслабился. Он даже пару раз усмехнулся шуткам героев. Когда фильм закончился, он не ушел сразу в свой кабинет, а остался сидеть рядом, глядя на огни ночного города. «Спасибо, Аня», – тихо сказал он. Впервые он назвал ее по имени, без фамилии и отчества.
Это была их первая серьезная ссора. Анна обвинила его в том, что он не доверяет ей, что видит в ней не человека, а объект, который нужно контролировать. Он кричал, что заботится о ее безопасности, что она не понимает, в каком опасном мире они живут. За его гневом Анна увидела страх – страх потерять ее, страх снова быть преданным, страх потерять контроль, который был для него синонимом выживания. Ссора закончилась тяжелым молчанием и горьким привкусом обиды у обоих.Но его демоны не дремали. Его потребность в контроле, его глубоко укоренившееся недоверие к миру постоянно вступали в конфликт с зарождающейся близостью. Однажды он увидел в ее телефоне пропущенный звонок от ее старой подруги. Реакция была мгновенной и непропорциональной. «Кто это?» – спросил он ледяным тоном. «Моя подруга, Лена. Мы давно не общались…» – растерянно ответила Анна. «Ты знаешь, что любой твой контакт – это потенциальная утечка информации? Потенциальная угроза твоей же безопасности?» – его голос звенел сталью. «Дмитрий, это просто подруга! Она даже не знает, где я и что со мной!» – возмутилась Анна. «Я должен знать обо всех твоих контактах! Обо всех! Это не обсуждается!»