– Двенда!!!
Это был почти крик радости.
Пришла Элит.
Она поднималась по ступенькам из подвала, полусонная, с выражением изумления на лице, одетая только в шелковую ночную рубашку, которую ей дала Арчет. За несколько часов до этого она мирно спала под одеялом рядом с Шерин, и две женщины – наверное, неосознанно – прижались друг к другу в поисках тепла. Теперь она шла, как сомнамбула, и ее голос звучал так, словно она встретила настоящую любовь после долгих лет разлуки.
– Двенда!!!
Существо в броне остановилось. Безликий шлем повернулся. Может, олдрейн ожидал колдовства; Элит была безоружна, но ее седые всклокоченные волосы будто отражали тускнеющее синее пламя двенды, а лицо было потертой маской прожитых лет и страданий; руки она раскинула, как немое эхо глирштового маяка. В ее чертах не отражался страх, тело отрицало саму идею того, что она могла бы бояться. Северянка шла вперед, словно никто не мог причинить ей вреда.
Арчет ни разу в жизни не видела лучшего подобия ведьмы.
– Ты пришел слишком поздно, двенда, – провозгласила северянка. – Все погибли, земля украдена, стражи сброшены, память угасла. Я последняя.
Двенда пошевелился – любой воин понял бы, какое решение он принял. Арчет открыла рот, чтобы закричать. Элит продолжала двигаться вперед, раскинув руки. Кажется, она улыбалась.
– Забери меня до…
Двенда ударил. Меч вонзился в незащищенный бок Элит, глубоко вошел в торс и снова вышел. Арчет показалось, что она услышала из-под гладкого шлема презрительное фырканье – или, может, это был вздох облегчения. Кровь залила ночную рубашку. Элит издала звук, в котором слышалось больше порывистого веселья, чем боли, и не упала. Глаза Арчет обожгли слезы. Двенда шагнул ближе и опять нетерпеливо рубанул мечом. Спинка стула, за которую ухватилась Арчет, чтобы подняться, помешала увидеть, что произошло потом, но Элит рухнула на землю в трех футах от того места, где стояла. Ее глаза глядели в пустоту.
Двенда повернулся и обнаружил чернокожую женщину на ногах, в восьми дюймах от себя, с окровавленным и искаженным свирепым оскалом лицом.
Она завопила и ударила двумя клинками сразу: Проблеском Ленты – под край шлема, Падающим Ангелом – в живот. Повернула оба, вложив в движение каждую унцию распаленной крином ярости, какую сумела призвать. Двенда заорал в ответ, попытался врезать ей рукоятью меча, но она стояла слишком близко, чтобы от этого был толк. Она выстояла и подняла противника на ножах – рванула их вверх, свирепо поворачивая в ранах. Двенда снова заорал, выронил меч и оттолкнул ее обеими руками. Она охнула, но на этот раз не выпустила рукояти. Тряхнула головой, ухмыльнулась. Клинки остались на прежнем месте – двенде пришлось бы взлететь на восемь дюймов от пола, чтобы сняться с крючка. Она знала, что это безумие, что два других олдрейна прикончат гвардейца и возьмутся за нее, но не могла отпустить.
– Индаманинармал! – зарычала Арчет сквозь стиснутые зубы. – Дом моего отца! Индаманинармал!
Внутри будто что-то вскрылось. Она уперлась плечом в грудь двенды, толкнула его и высвободила ножи. Повернулась, увидела гвардейца Престола Вековечного на полу, в луже собственной алой крови, испускающего дух, и топор, выпавший из его безвольных пальцев, а также двух оставшихся олдрейнов, забрызганных человеческой кровью. Они, судя по виду, не раненые, ринулись на нее, на бегу расшвыривая опрокинутую мебель.
Арчет перевела дух, расправила плечи и подняла ножи.
– Ну, ладно! – сказала дочь Флараднама.
Рингил мчался по темной улице. Со всех сторон раздавались крики.
Тут и там ему попадались трупы, местных и гвардейцев Престола Вековечного. Двери в некоторые дома были распахнуты, на одном пороге он увидел распростертое тело женщины. Похоже, двенды явились в Ибиксинри, не делая разницы между чьим-то жилищем и открытым пространством, и убивали всех, кто попадался на пути. На глазах у Рингила еще одна входная дверь распахнулась, и мальчик лет восьми с криком бросился к нему. За дверью, в сумерках под перемычкой мелькнуло синее пламя, и знакомая фигура нагнулась, чтобы выйти. Мальчик врезался в бедро Рингила, и тот почти машинально протянул руку, чтобы его поддержать.
– Они, моя мама, оно… – забормотал ребенок сквозь слезы.
Двенда вышел на улицу. В одной руке у него был необычного вида топор, в другой – короткий меч. Рингил чуть наклонил голову и услышал, как хрустнула шея.